— Что родила. Ей, видите ли, документы понадобились. И ещё спрашивала, можно ли отказ «пока окончательно не оформлять». Что-то там про выплаты бормотала.
Надя почувствовала неприятный холод внутри.
Вечером позвонил Николай.
— Она приходила, — глухо сказал он. — Сказала, что передумала. Только не насчёт ребёнка. Насчёт денег. Говорит, если я не отдам ей часть накоплений, она подаст в суд и скажет, что я заставил её отказаться.
— Вы ничего ей не дали?
— Нет. Но она знает, что я откладывал деньги. Я дурак, сам когда-то рассказал.
— Николай, вам нужен юрист.
— У меня сейчас денег…
— Есть бесплатные консультации при соцзащите. И в больнице бывает юрист по таким вопросам. Я узнаю.
Он долго молчал.
— Надя, а если она заберёт Тимофея?
Впервые он назвал её просто Надей.
Она это заметила, но не стала говорить.
— Если вы официальный отец, ухаживаете за ребёнком, не злоупотребляете, а условия дома нормальные — просто так его никто не заберёт. Но документы нужно оформить грамотно.
На следующий день Надя поговорила с заведующей. Та строго посмотрела на неё поверх очков.
— Надежда, вы слишком глубоко вовлеклись.
— Я знаю.
— Но раз уже вовлеклись, действуйте строго по правилам. Никаких денег, никаких личных решений за него. Только контакты служб, врачей и юристов.
— Поняла.
Заведующая тяжело вздохнула.
— Мужчина хороший?
Надя устало улыбнулась.
— Очень испуганный. И очень старается.
— Иногда это лучше, чем самоуверенный и равнодушный.
Так у Николая появилась папка с документами. Не синяя, как в чужих рассказах, а зелёная. В ней лежали свидетельство о рождении, выписки, справки, контакты соцработника, юриста и список всего, что ещё нужно было сделать.
Николай назвал её «папкой Тимофея».
Этап 4. Семья из автобуса
Через месяц в отделение поступила та самая женщина из автобуса.
Надя не сразу её узнала. Без просторного плаща, с уставшим после родов лицом, она выглядела ещё мягче и моложе. Рядом стоял мальчик и быстро переводил жестами слова акушерки.
— Вы! — вдруг радостно воскликнул он, увидев Надю. — Вы мне шоколадку дали!
— А ты тогда чуть не дал мне проехать мою остановку, — улыбнулась Надя. — Как зовут маму?
— Света. А папу — Рома. А меня — Кирилл. А сестрёнке имя ещё не выбрали. Папа хочет Веру.
Светлана внимательно посмотрела на Надю, а потом быстро задвигала руками. Кирилл перевёл:
— Мама говорит спасибо. За место в автобусе. И за то, что вы сказали, что она красивая.
Надя почувствовала, как предательски защипало глаза.
Роман приехал вечером. Такой же тихий, как Светлана, с добрыми глазами и огромным букетом полевых цветов. Они общались жестами, и в этом молчании было больше нежности, чем в сотне громких признаний.
Кирилл с гордостью показывал отцу сестрёнку через стекло.
— Видите? — прошептала рядом Зинаида Петровна. — Им ведь труднее, чем многим. А счастья у них больше.
Надя кивнула.
Она думала о Николае. О его тетради кормлений. О маленьком Тимофее. О себе.
Когда-то муж сказал ей:
— Я не могу прожить всю жизнь без детей. Прости.
Он ушёл к женщине, которая через год родила ему сына. Надя случайно увидела фотографию в соцсетях. Тогда она долго сидела в ванной и не могла вдохнуть полной грудью.
А теперь вокруг неё были дети, которых рожали, оставляли, ждали, спасали, любили. И вдруг она поняла: материнство не всегда приходит так, как человек его себе представлял.
Иногда оно стучится в дверь чужой квартиры, детским плачем и растерянным мужским голосом в телефонной трубке.
Этап 5. Проверка
Социальная служба пришла к Николаю в пятницу.
Он позвонил Наде вечером, когда проверка уже закончилась.
— Они сказали, что всё в порядке. Чисто, ребёнок ухоженный, документы есть. Но я так боялся, что у меня руки дрожали.
— Это нормально.
— Я им тетрадь показал. Они улыбались.
— Потому что не каждый отец записывает, во сколько ребёнок срыгнул.
— А зря. Это важная информация.
Надя впервые за весь тяжёлый день рассмеялась.
Потом Николай сказал:
— Оксана больше не звонила. Юрист написал ей, что все вопросы теперь только официально. Наверное, испугалась.
— Это хорошо.
— Надя… Можно мы как-нибудь придём к вам в отделение? Не как пациенты. Просто показать Тимофея. И Зинаиде Петровне тоже.
— Приходите. Только в приёмные часы.
Он послушно ответил:
— Конечно.
Они пришли через неделю.
Тимофей подрос, щёчки округлились, взгляд стал более внимательным. Николай держал его уже уверенно, хотя всё равно немного напряжённо. Зинаида Петровна всплеснула руками:
— Батюшки, какой жених вырос!
Николай покраснел.
Надя взяла малыша на руки. Он серьёзно посмотрел на неё, а потом схватил её за палец.
И всё.
Надя стояла посреди коридора детского отделения, в белом халате, с чужим ребёнком на руках, и чувствовала, как старая боль внутри не исчезает совсем, нет.
Но перестаёт быть пустотой.
После визита Николай написал: