«Мама, почему ты не отвечаешь? Соседка сказала, что ты уехала с каким-то незнакомым мужчиной! Ты вообще понимаешь, что делаешь? Кто он такой? Немедленно позвони, мы переживаем! И Джек до сих пор не гулял!»
Анна Петровна спокойно набрала:
«Доченька, с Джеком всё прекрасно. Он сейчас гуляет. Очень далеко гуляет. Давление нормальное, настроение замечательное. Ключи от квартиры оставлю соседке, если вы захотите вернуться раньше. Я еду к морю. Обнимаю».
Она отправила сообщение и полностью выключила телефон. Пальцы немного дрожали, однако теперь это была дрожь не страха, а радостного ожидания.
— Нам потребуется кое-что купить, — объявил Вадим, когда они по дороге заехали в небольшой город.
В торговом центре Анна Петровна ощущала себя школьницей, впервые сбежавшей с уроков. Вадим не позволял ей долго рассматривать ценники.
— Выбирай одежду, в которой тебе захочется танцевать на пляже, — сказал он.
Вместо привычных бесформенных вещей в корзине появились лёгкий льняной сарафан цвета морской волны, широкополая соломенная шляпа, большие очки в смелой оправе и пара мягких кожаных сандалий.
Для Джека приобрели большой мешок дорогого корма, складную дорожную миску и яркий оранжевый поводок. Собака выглядела так, будто ей только что сообщили о крупном выигрыше.
Когда они снова сели в машину, солнце постепенно опускалось к горизонту, окрашивая небо розовыми и оранжевыми полосами.
— До темноты мы всё равно не успеем, — заметил Вадим. — Переночуем в придорожном мотеле, а утром продолжим путь. Ты не возражаешь?
Анна посмотрела на него. В его глазах не было ни хитрости, ни давления — только забота и искреннее восхищение, которого, как ей казалось, она больше никогда не увидит.
— Не возражаю. Знаешь, я только сейчас поняла, что у меня нет никакого плана. И это оказалось удивительно приятным чувством.
Мотель оказался небольшим, чистым и уютным. В воздухе пахло сосновой смолой и свежескошенной травой. Вадим арендовал два отдельных номера, и Анна Петровна одновременно почувствовала облегчение и лёгкое разочарование. Годы, проведённые в образе «приличной женщины», спорили в ней с простым желанием снова быть кому-то интересной и любимой.
Вечером они устроились на веранде. Уставший от новых впечатлений Джек крепко спал рядом.
— Знаешь, Ань, — негромко произнёс Вадим, глядя в звёздное небо. — Мне кажется, я искал тебя всю жизнь. Не ездил по адресам и не обзванивал справочные. Просто в каждой женщине пытался найти твой смех, твою способность слушать и видеть людей. Я был женат. У меня взрослый сын, он живёт в Канаде. Жены не стало пять лет назад. И тогда я понял, что всё это время существовал будто в черновом варианте собственной жизни. А самое важное осталось там, в Крыму, в том далёком лете, когда мы мечтали поселиться у моря.
Анна слушала его, и ей казалось, что прожитые годы постепенно осыпаются с плеч, словно старая штукатурка.
— Я тоже жила как будто в черновике, Вадим. Только была уверена, что другого варианта уже не будет. Считала, что моя задача — оставаться фоном для жизни Марины. Всегда помогать, подстраховывать, не мешать и не напоминать о себе. Фраза «мама, ты посидишь с собакой» прозвучала почти как приговор.
— А теперь она стала паролем к твоей свободе, — улыбнулся Вадим и накрыл её ладонь своей рукой.
Его ладонь была тёплой и сильной. Анна не отстранилась. В ту ночь ей впервые за долгое время не снились счета, графики приёма таблеток или недовольное выражение лица дочери. Ей приснилось бескрайнее синее море, в котором она легко плыла, а волны тихо повторяли её имя.
Тем временем Марина сидела в дорогом ресторане на сочинской набережной. Перед ней стоял бокал красивого коктейля, но напиток не доставлял удовольствия.
— Она полностью отключила телефон! Ты можешь себе представить? — возмущалась Марина, обращаясь к мужу. — Уехала с каким-то мужчиной на неизвестной машине. А вдруг он мошенник? Вдруг заставит её переписать квартиру? И вообще, как можно было бросить собаку?
— Марин, она же написала, что Джек находится с ней, — без особого интереса ответил Игорь, продолжая листать новости. — Возможно, твоей матери просто надоело быть бесплатной няней. Ты сама сказала ей, что места в машине нет. Вот она и нашла другое.
— Это совсем другое! — вспыхнула Марина. — Она пожилая, у неё давление! Ей положено находиться дома!
Марина впервые почувствовала, что привычная конструкция её мира дала трещину. Она всегда точно знала, где находится мать, чем занята и о чём думает. Эта предсказуемость была основой удобной и спокойной жизни. Но теперь, когда эта основа неожиданно решила отправиться в путешествие, Марина испытала не только ярость, но и острый, ещё не до конца понятный страх. Она внезапно осознала, что совершенно не представляет, кем является Анна Петровна, если убрать из её описания слово «мама».
А в это время по трассе мчался серебристый внедорожник, встречая первые лучи нового дня. Впереди ждало море, а позади оставалась целая жизнь, которую, как выяснилось, можно было начать заново в любом возрасте.