В своём отделении он считался почти божеством. Впрочем, не только в отделении — его имя знала вся больница. Врачи относились к нему с глубоким уважением, а пациенты смотрели на него как на спасителя. Оказаться у Краснова на операционном столе считалось редкой удачей. Высокий, подтянутый, с красивым мужественным лицом, он казался воплощением женской мечты. Когда доктор быстрым шагом проходил по больничным коридорам, пациентки ещё долго провожали его восхищёнными взглядами.
Краснов был женат на эффектной красавице Инге. Она полностью освободила мужа от любых домашних забот и привыкла самостоятельно принимать все решения: какого мастера вызвать, куда отправиться в отпуск, кого позвать на семейный праздник… Евгений не должен был думать о подобных мелочах. Его предназначением было спасать человеческие жизни.
Существует мнение, что мужчины часто выбирают жён, чем-то напоминающих их матерей. Однако мама Краснова была тихой, мягкой и скромной женщиной. Инга же, едва познакомившись с Евгением, сразу решила, что непременно станет его женой. Сам Краснов особо не сопротивлялся, а со временем просто привык к такой жизни и смирился.
Детей у супругов так и не появилось. Возможно, именно поэтому всю свою нерастраченную заботу Инга обрушила на мужа. Она была уверена, что Евгения всё устраивает. На самом деле он порой готов был лезть на стену, но продолжал молчать.
В тот вечер Инга снова подала к ужину один из своих полезных диетических салатов. Краснов терпеть не мог подобную еду, однако послушно жевал, чтобы не расстраивать супругу. В конце концов, она ведь старалась ради него.
— Панкратовы решили покупать дачу, — сообщила Инга, сидя напротив и время от времени добавляя мужу салат в тарелку. — Я сегодня встретила Люсю в салоне. Она уже пригласила нас на майские праздники. Говорит, будут жарить шашлыки.
Не дождавшись от Евгения ни одного вопроса, Инга решила перейти к главной новости. Она наклонилась ближе и заговорила тише, словно собиралась раскрыть государственную тайну.
— Представляешь, твой Осипов бросил жену. — Инга откинулась на спинку стула и внимательно посмотрела на мужа, ожидая реакции. — И знаешь, к кому он ушёл? К любовнице! Ты вообще понимаешь? На старости лет завёл себе молодую женщину.
— Почему на старости? Мы с Димкой одного возраста, — спокойно заметил Краснов, продолжая есть салат.
— У него самый настоящий кризис среднего возраста, — возмущённо продолжила Инга, словно не услышала замечания мужа. — А знаешь, насколько она младше? На пятнадцать лет! Он оставил жену, ребёнка и решил пуститься во все тяжкие.
— Его сын давно учится в университете и, кажется, скоро сам собирается жениться, — уточнил Евгений.
— Краснов, я тебя не понимаю. Ты что, одобряешь его поступок? Ну конечно, эта ваша нелепая мужская солидарность. — Инга обращалась по фамилии практически ко всем, даже к собственному мужу. — Прожить с женщиной двадцать лет, а потом взять и уйти!
— Он взрослый человек. Сам решает, как ему жить. Ушёл — значит, так было нужно. Если честно, его жена мне никогда не нравилась. Я вообще удивляюсь, как он продержался рядом с ней столько времени.
— Вот, значит, как… — Инга недовольно поджала губы.
— Спасибо за ужин. Чай заберу в кабинет. Завтра у меня тяжёлая операция, нужно ещё раз всё просмотреть.
Краснов взял чашку, привычно поцеловал жену в щёку и вышел из кухни.
«Молодец всё-таки Димка. Нашёл в себе смелость», — подумал Евгений, направляясь в кабинет.
Изначально эта комната предназначалась для ребёнка. Но когда стало понятно, что детей у них не будет, супруги поставили туда книжные шкафы, большой письменный стол и кожаный диван. Получился просторный кабинет. Евгений давно принял мысль, что они с Ингой проживут вдвоём до самой старости, и постепенно перестал об этом переживать.
О том, что Осипов ушёл из семьи, Краснов узнал раньше. Осуждать друга он даже не собирался.
— Понимаешь, я словно очнулся после долгого сна, — рассказывал ему Димка. — Будто снова появился на свет. Раньше всё шло по кругу: дом, работа, отпуск, снова работа… Сначала зарабатываешь на отдых, потом две недели куда-то едешь, возвращаешься и начинаешь копить на следующий отпуск. Я чувствовал себя цирковым пони, которое бесконечно бегает по одному и тому же манежу. А оказывается, по ночам на небе светятся звёзды. Ты сам когда последний раз смотрел вверх? Вот именно. Теперь я замечаю вещи, на которые раньше никогда не хватало времени.
— А как сын к этому отнёсся? — спросил Евгений.
— У него уже собственная жизнь. Мать он, конечно, жалеет, но и меня не обвиняет.
В тот момент Краснов по-настоящему позавидовал приятелю. Сам он едва ли сумел бы решиться на подобный шаг. Он совершенно не замечал молодых медсестёр и интернов, которые ловили каждое его слово и ради одного благосклонного взгляда были готовы на многое. Евгению всё это было неинтересно. Окружающие искренне считали их с Ингой идеальной парой и образцовой семьёй.
Утром Краснов вошёл в операционную. Девушка уже лежала на столе под наркозом. Её густые шоколадные кудри были аккуратно спрятаны под одноразовой медицинской шапочкой. Евгений заставил себя сосредоточиться, отбросил посторонние мысли и начал операцию.
Она поступила в отделение около недели назад. Худенькая, почти прозрачная от бледности, с посиневшими губами и пышной копной вьющихся волос. Девушка внимательно слушала всё, что говорил врач, почти ничего не спрашивала, доверчиво смотрела в его глаза и послушно кивала. Краснову нравилось её спокойствие. Она верила ему и не устраивала истерик, как некоторые другие пациентки.
Операция завершилась удачно. Когда Краснов вышел в коридор, он увидел мать девушки. Женщина не бросилась ему навстречу. Она молча стояла у стены, сложив руки на груди, словно в молитве, и ждала, когда хирург подойдёт сам.
— Всё прошло хорошо. Сейчас вашу дочь перевезут в реанимацию. На сестринском посту вам дадут телефон, по которому можно узнавать о её состоянии. Там же скажут, когда разрешат её навестить.
— Благодарю вас, доктор, — тихо произнесла женщина.
Она не стала обнимать Краснова, целовать ему руки или громко плакать от счастья. Просто сдержанно поблагодарила и ушла.
После операции Евгений заходил к девушке ежедневно. Постепенно её губы приобрели нормальный розоватый оттенок, исчезла пугающая синюшная бледность. Каждый раз, глядя на рассыпанные по подушке кудри, Краснов с трудом подавлял желание прикоснуться к ним рукой.
— Как ты сегодня себя чувствуешь? — спросил он однажды.
— Хорошо, — ответила девушка и улыбнулась.
В этот момент сердце Евгения болезненно сжалось от неожиданной нежности. Ему захотелось заслонить её от всех бед, защитить от любой опасности и больше никогда не видеть страдания в её глазах. Раньше ничего подобного с ним не случалось. Испугавшись собственных чувств, Краснов поспешно закончил осмотр и вышел из палаты.
Александра быстро восстанавливалась. Старшая медсестра уже несколько раз интересовалась, когда доктор собирается её выписывать. Но Краснов находил всё новые причины оставить девушку в больнице: назначал дополнительные исследования, повторные анализы и консультации.
Раньше ежедневный обход казался Евгению скучной обязанностью. Теперь он торопливо расспрашивал остальных пациентов, проверял назначения и спешил к четвёртой палате, где находилась Александра. Одна мысль о том, что скоро он перестанет видеть её каждый день, причиняла ему почти физическую боль.
Наконец откладывать выписку стало невозможно. Краснов подготовил документы, подробно объяснил Александре, как следует вести себя после операции и каких нагрузок нужно избегать. Она внимательно слушала, мягко улыбалась и привычно кивала.
В день, когда девушка покинула больницу, Евгений не захотел возвращаться домой. Вместо этого он договорился встретиться с Осиповым.
— Я совершенно не понимаю, что со мной происходит. Никогда такого не испытывал. Постоянно думаю о ней. Хочется увидеть её так сильно, что скулы сводит. Я даже к волосам её хочу прикасаться… — признался Краснов, сидя с другом в небольшом кафе.
— Да ты просто влюбился, — усмехнулся Осипов. — А когда женился на Инге, разве было иначе?
— На Инге я практически не женился. Это она всё решила за меня. А я был молодым дураком и позволил. При чём здесь вообще Инга? Ничего похожего рядом с ней я никогда не чувствовал. Все вокруг повторяли, что она прекрасная партия…
Евгений поднёс бокал к губам и одним глотком выпил коньяк.
— В медицинской карте наверняка есть адрес Александры. Поезжай к ней, скажи всё честно. А потом разберётесь, — посоветовал Осипов.
— Она почти в дочери мне годится.
— Любовь возраста не спрашивает, — многозначительно произнёс Димка и тоже выпил.
В тот вечер Евгений впервые вернулся домой пьяным. Приготовленный Ингой салат успел подсохнуть на столе, ожидая хозяина. Краснов даже не притронулся к ужину.
В конце концов он всё же воспользовался советом друга и отправился к Александре. Она жила в старой многоэтажке, где не было лифта. В обшарпанном подъезде пахло кошками и сыростью. Стены были исписаны непристойными фразами, а на цементных ступенях виднелись углубления, оставленные тысячами ног.
Евгений представил, как Александра с больным сердцем каждый день поднималась по этой лестнице, останавливаясь на площадках и пытаясь отдышаться.
На звонок вышла полная женщина в ярком цветастом халате. Увидев перед собой красивого мужчину, она кокетливо улыбнулась и выразительно посмотрела на него.
— Вы к кому пришли?
— Мне нужна Александра Михайлова.
Улыбка сразу исчезла с лица женщины. Потеряв к гостю всякий интерес, она небрежно махнула рукой.
— У неё два звонка. Комната вторая слева.
После этого тётка развернулась и ушла по коридору, покачивая тяжёлыми бёдрами.
Из соседней двери уже выглянула Александра. Краснову показалось, что его появление совершенно её не удивило. Девушка лишь приветливо улыбнулась своей спокойной и понимающей улыбкой.
— Я решил узнать, как вы себя чувствуете, — проговорил Евгений.
От смущения он снова перешёл на официальное обращение.
Александра пригласила его войти. Её комната оказалась узкой, но чистой, уютной и обставленной очень скромно.
— Мои родители живут в области. Там ещё младший брат. Они не могут оплачивать мне отдельную квартиру, — объяснила девушка.
— А ты работаешь?
— Пока нет. Но возвращаться домой не хочу. В нашем посёлке для меня всё равно нет работы.
Она поставила чайник, достала печенье. Они пили чай, разговаривали о её семье, а потом Александра стала расспрашивать, почему Евгений решил стать хирургом. Постепенно темы закончились. Паузы делались всё более долгими и неловкими, но Краснов продолжал сидеть, не находя в себе сил подняться и уйти.
— Вы ведь пришли не только для того, чтобы спросить о моём здоровье? — неожиданно прямо произнесла Александра.
— Не только, — признался Евгений.
И он рассказал ей обо всём. О том, что думает о ней с утра до ночи. Что отчаянно хочет её видеть. Что без неё ему тяжело дышать и кажется, будто он медленно сходит с ума.
Дальше всё произошло удивительно просто и естественно, словно именно так и должно было случиться.
Евгений проснулся глубокой ночью и внезапно вспомнил об Инге. Однако, к собственному удивлению, никакого чувства вины он не ощутил. Напротив, ему казалось, что именно здесь его настоящее место — рядом с Александрой, с его Сашей. Вот это было правильно. А прежняя жизнь с Ингой, её строгими правилами, расписаниями и полезными салатами, представлялась чужой и ненастоящей.
Краснов подумал, что все прожитые годы были лишь долгим ожиданием встречи с Александрой.
Утром Саша приготовила завтрак и принесла его прямо в комнату. Они ели, сидя на кровати и поставив тарелки рядом. Инга наверняка лишилась бы чувств, увидев подобное. Но Евгению нравилось абсолютно всё: как Саша двигается, как поворачивает голову, как улыбается ему и лёгким движением отбрасывает волосы с лица.
— Я найду для тебя хорошую квартиру, — сказал он.
— Не нужно. Я привыкла здесь жить. К тому же недавно нашла работу неподалёку.
— Нет. Уже завтра мы посмотрим нормальное жильё.
— Мы? — переспросила Александра.
— Конечно, мы. Сегодня я вернусь домой и скажу жене, что ухожу.
Саша приложила ладонь к его губам, не позволяя продолжать.
Инга за всю ночь ни разу не позвонила. Она давно привыкла, что мужа могли срочно вызвать в больницу и он иногда не возвращался домой до утра.
Евгений пришёл только вечером. На столе снова стояла тарелка с салатом.
— Я не буду ужинать, — сказал он. Потом немного помолчал и добавил: — Инга, я ухожу. Прости меня.
— Ты встретил другую? Как Осипов? — жена смотрела на него, не веря услышанному. — Это просто увлечение. Страсть скоро закончится. Мы столько лет прожили вместе… А что подумают люди?
Инга повторяла одно и то же, надеясь, что муж, как обычно, согласится с её доводами. Но впервые Краснов не стал её слушать. Он твёрдо сказал, что решение принято, сложил необходимые вещи в чемодан и ушёл.
На следующий день Евгений арендовал квартиру недалеко от клиники. Ему было совершенно безразлично, что коллеги перешёптывались за его спиной, а медсёстры обсуждали подробности его личной жизни.
Теперь он жил только Сашей и ради Саши. Думал о ней каждую свободную минуту. Когда звонил Александре, его обычно уверенный голос становился мягким и ласковым. Он постоянно улыбался, словно человек, неожиданно сорвавший огромный джекпот.
Однажды Евгений вернулся домой и увидел, что Саша что-то жарит на кухне. Он подошёл сзади и положил ладони ей на плечи.
— Я беременна, — неожиданно произнесла она.
— Что? — Краснов резко развернул её лицом к себе. — Что ты сейчас сказала?
— Ты не рад? — испуганно спросила Саша.
— Тебе нельзя рожать! После операции прошло совсем мало времени. Твоё сердце может не справиться с такой нагрузкой.
— Если ты не хочешь этого ребёнка, я воспитаю его сама…
— Да хочу я ребёнка! Очень хочу! Но я не могу рисковать тобой. Неужели ты не понимаешь? Какой же я дурак… Совсем потерял голову и ни о чём не подумал. Прости.
Евгений крепко обнял Александру.
— Впереди ещё девять месяцев. Я поговорю с лучшими гинекологами, всё тщательно проверю. В крайнем случае сделаем кесарево сечение. Мы обязательно справимся. Всё будет хорошо.
После этого Краснов стал звонить Саше по несколько раз в день. Он запрещал ей одной выходить на улицу, носить тяжёлые пакеты и самостоятельно ходить в магазин.
Со временем Евгений и сам убедил себя, что никакой беды не случится. Беременность уже достигла седьмого месяца. Через неделю Александру должны были положить в больницу, чтобы она находилась под постоянным наблюдением врачей.
В тот день у Краснова была особенно сложная операция. Во время работы он слышал, как кто-то вошёл в операционную, но не стал отвлекаться. Лишь когда всё закончилось, коллеги сообщили ему страшную новость.
Саша вышла за продуктами. На обратном пути в неё на большой скорости врезался молодой человек на самокате. Прохожие сразу вызвали скорую помощь, но спасти Александру не удалось. Она умерла во время операции.
Краснов словно обезумел. Он одним движением сбросил со стола папки, истории болезней и бумаги, а затем ударил по монитору и разбил экран.
— Почему эти проклятые самокаты до сих пор не запретили? Она ждала ребёнка! Она должна была жить! — кричал Евгений.
— У вас родилась дочь. Девочка жива, — тихо произнёс кто-то из врачей.
— Что? — Краснов мгновенно замолчал. — Ребёнок выжил?
— Да. Девочка родилась слабенькой и недоношенной, но врачи говорят, что она здорова.
Смотреть на Евгения было тяжело. За несколько часов он словно постарел на много лет. Его лицо потемнело, плечи опустились, в глазах исчез привычный живой блеск.
Краснов заперся в съёмной квартире. Не отвечал на телефон, не открывал дверь ни коллегам, ни друзьям. Впустил только мать Александры.
Они долго сидели рядом и плакали. Мать Саши уговорила Евгения похоронить дочь в родном посёлке, рядом с родственниками.
Вернуться в квартиру, где каждая вещь напоминала об Александре, Краснов больше не смог. Он ночевал то в ординаторской, то у Осипова, то у других друзей.
Лишь через некоторое время Евгений словно очнулся и вспомнил о дочери. Он поехал в роддом, долго стоял возле прозрачного бокса и пытался разглядеть в крошечном лице черты Саши.
С того дня он стал приезжать почти ежедневно.
Проходили недели. Девочка постепенно набирала вес, крепла, и вскоре врачи сообщили, что её можно забирать домой. Евгений даже не рассматривал возможность отказаться от дочери или отдать её бабушке. Это был ребёнок Александры, его родная девочка. Оставалось только придумать, как теперь устроить жизнь.
Однажды в больнице появилась Инга.
— Я не держу на тебя обиды, — сказала она. — Забирай дочь и возвращайся домой. Возможно, это шанс для нас обоих. Я постараюсь стать ей настоящей матерью.
— И будешь растить её по своим строгим правилам? — горько усмехнулся Краснов.
Но опасения Евгения оказались напрасными.
Стоило Инге впервые взять девочку на руки, как она словно изменилась. Она больше не хотела выпускать малышку из объятий. Краснов даже начал немного ревновать дочь к жене.
В квартире теперь повсюду лежали погремушки, пелёнки и мягкие игрушки. Кабинет снова переделали в детскую. Ингу больше совершенно не интересовали чужие разводы, покупки и сплетни знакомых. Весь её мир сосредоточился вокруг девочки.
Каждый вечер она подробно рассказывала мужу, сколько малышка спала, когда ела, как улыбнулась и как у неё работал животик.
— Почему ты смеёшься? Я тебе правду говорю. Сегодня она посмотрела прямо на меня и улыбнулась.
Краснов стоял возле детской кроватки и смотрел на спящую дочь. Его сердце наполнялось той же безграничной нежностью, которую он когда-то испытывал, глядя на Александру. На глаза наворачивались слёзы.
С каждым месяцем маленькая Саша всё сильнее становилась похожей на свою маму.
Инга сначала была против выбранного имени, но Евгений настоял на своём. Дочь назвали Александрой — Сашей.
Постепенно Инга перестала напоминать холодного робота, который следит за порядком, расписанием и правильным питанием. Однажды Краснов заказал на дом большую пиццу. К его удивлению, жена не стала читать лекцию о калориях, а с удовольствием села рядом и съела несколько кусков.
Со временем Евгений снова стал прежним Красновым. Он уверенно и стремительно шёл по больничным коридорам, проводил сложнейшие операции и возвращал людям здоровье.
Но стоило кому-нибудь спросить его о дочери, как суровое лицо хирурга моментально менялось. Евгений начинал улыбаться, его взгляд теплел, и он с нескрываемой гордостью рассказывал, какая Саша красивая, умная и удивительная девочка.
Так жизнь известного хирурга Краснова совершила невероятный поворот и неожиданным образом вернулась на знакомый путь.
Днём он по-прежнему спасал человеческие жизни, а вечером торопился домой, где его ждала маленькая Саша. Ей он отдавал без остатка всю любовь, которую так долго носил в своём сердце…