Никита Михалков
Когда Сергей Шакуров отказался играть Паратова у Эльдара Рязанова, он бросил режиссёру через плечо:
— Возьми Гузееву. Она сумасшедшая, справится.
Сам Шакуров ушёл в театр, а его место в «Жестоком романсе» занял Никита Михалков.
На съёмках Михалков — обаятельный, солнечный и уверенный в себе мужчина — пытался очаровать Ларису.
— Никита Сергеевич, вы ведь женатый человек, — смеялась она, отводя его руки. — А я девушка строгих правил.
Для Ларисы это была игра, но Михалков, похоже, воспринимал всё серьёзнее. Он ждал её внимания. Однако Гузеева, уже обожжённая отношениями с Курёхиным, боялась тяжёлой и взрослой любви.
Илья Древнов — настоящая беда
Настоящая трагедия появилась позже, во время работы над фильмом «Соперницы». Илья Древнов был ассистентом оператора — красивым мужчиной с повадками дикого зверя. От него исходили ощущение свободы и одновременно опасность.
— Я выходила замуж за короля, — скажет Лариса позднее. — А оказалось, что это раб. Раб белого порошка.
Семейная жизнь быстро превратилась в настоящий кошмар. Илья мог исчезнуть на несколько суток, а возвращался с пустым, потухшим взглядом. Лариса находила в карманах его курток стеклянные трубочки. Она кричала, била посуду, вызывала скорую, когда он начинал задыхаться.
— Я вытаскивала его из могилы, а он сам толкал меня туда, — вспоминала актриса.
В какой-то момент Лариса поняла, что сама находится на грани. Чтобы не сойти с ума от его ломки и собственного бессилия, она начала пить. Водку, стаканами и залпом.
Спасение пришло неожиданно. Однажды она посмотрела на своё опухшее лицо в зеркале ванной и увидела там не себя, а мать Ильи, которая вскоре получит похоронку.
Лариса вылила оставшуюся водку в раковину. Через месяц подала на развод. Илья Древнов ненадолго пережил её уход — его сердце остановилось из-за передозировки. Провожать его в последний путь Лариса не пришла.
Дмитрий Нагиев
Их роман начался в самом начале девяностых. Тогда Дмитрий Нагиев был ещё никому не известным, нахальным студентом театрального института, а Лариса Гузеева уже купалась в популярности после «Жестокого романса».
Они столкнулись в коридорах ЛГИТМиКа. Лариса пришла показывать институт иностранным гостям, а Дмитрий с фирменным прищуром и ранними залысинами стоял в стороне, излучая почти животную харизму.
— Почему ты такой самоуверенный? — спросила она, окинув взглядом его потёртые джинсы.
— Я просто на вас смотрю, — нахально улыбнулся Нагиев. — Вы ведь памятник. С памятниками не разговаривают — на них только смотрят.
Эта дерзость её зацепила. В жизни Ларисы тогда был тяжёлый период: брак с Ильёй рушился из-за его зависимости, алкоголь превратился в постоянного спутника, а душе требовалось хотя бы какое-то обезболивающее. Нагиев и стал для неё таким обезболивающим.
Он не пытался её спасать, не читал нравоучений и не смотрел снизу вверх, как многие мужчины. Дмитрий воспринимал её как равную — дикую, опасную и невероятно притягательную женщину.
Их встречи напоминали партизанские вылазки. Никаких ресторанов и красных дорожек. Они часами бродили по сырым петербургским дворам-колодцам, сидели на холодных ступеньках чужих подъездов, пили дешёвый портвейн прямо из бутылки и смеялись так громко, что соседи выглядывали из окон.
Страсть закончилась так же неожиданно, как появилась. Когда съёмочная группа «Жестокого романса» уехала, а Нагиев получил диплом, их особенная магия постепенно исчезла. Оба понимали, что семейной истории из этого не получится: слишком много огня и слишком мало земли. Спустя годы, встретившись уже в статусе телевизионных мэтров, они смотрят друг на друга с тёплой и немного грустной улыбкой.
Грузинский священник
Пустоту нужно было чем-то заполнить, и тогда в жизни Ларисы появился Каха Толордава — грузинский аристократ, сыгравший священника в фильме «Избранник». Он не пытался сразу затащить её в постель. Приносил горячий лаваш, целовал ей руки и называл Ларису «Ларочкой».
Рядом с ним было спокойно, почти как в старой церкви. Никакой грязи и химии — только свет и уважение. Когда Лариса узнала, что беременна, она сообщила ему об этом прямо в коридоре «Ленфильма», жуя яблоко.
— Каха, я рожу. Но сразу предупреждаю: я не знаю, как быть грузинской женой. Я умею только ругаться и пить коньяк.
— Я тебя научу, — улыбнулся он.
Они расписались в небольшом сельском ЗАГСе под Ленинградом. Без белого платья и пышной церемонии. Через три дня после этого на свет появился Георгий.
Но Кавказ и Урал так и не смогли найти общий язык. Каха мечтал о тихой и покорной женщине у домашнего очага. Лариса хотела «Мосфильм», контракты и аплодисменты. Они расстались достойно, без грязных скандалов. Каха до сих пор остаётся лучшим другом своего сына, а Лариса называет его единственным мужчиной, с которым у неё никогда не было войны.
Официант, ставший императором