— Привет, — говорит. — Ну что, показывай свои владения.
Я улыбнулась. Уже немного натянуто, но ещё держалась. Думаю: ладно, может, человек нервничает. Мужчины ведь иногда от волнения превращаются в очень странных существ. Один начинает шутить мимо, другой молчит как партизан, третий рассказывает про давление в шинах. У каждого своя форма бедствия.
Он снял обувь, прошёл в коридор, осмотрелся. Я помогла повесить куртку.
— Нормально, — сказал он. — Только прихожая тесновата.
Я промолчала. Прихожая у меня действительно узкая. Я её не раскатывала, как тесто для пирожков. Что строители оставили, с тем и живу.
Потом он прошёл на кухню. И вот там, видимо, в нём проснулся великий специалист одновременно по дизайну, ремонту, питанию и женской судьбе.
Он остановился у входа, сложил руки на груди и спросил:
— Ремонт недавно делала?
— Да, прошлой осенью закончила.
— М-м. Ясно.
Вот это «ясно» прозвучало таким тоном, что мне сразу стало ясно: комплимента ждать не стоит.
Он подошёл к столешнице, провёл пальцем по краю. Не знаю, искал ли он пыль, но выглядело именно так. Потом перевёл взгляд на плитку.
— Плитка мелкая. Сейчас так уже не делают.
Я медленно выдохнула через нос. Спокойно, думаю. Человек просто выражает мнение. Хотя кто его спрашивал — вопрос отдельный.
— Мне нравится, — сказала я.
— Ну тебе нравится, потому что ты в этом не особо разбираешься, — ответил он. — Надо было брать крупный формат. И фасады глянцевые. Эти матовые быстро заляпаются.
Я посмотрела на свои фасады, которые выбирала три недели, потому что не хотела жить в кухне, где каждая капля воды выглядит как улика на месте преступления. И мне вдруг стало обидно. Не до слёз, нет. Просто внутри что-то тихо присело на стул и сказало: «Ну всё, приехали».
А он тем временем продолжал свою личную экскурсию.
— Розеток маловато. Угол пустует. Вытяжка простая. Свет холодный.
— Свет тёплый, — ответила я.
— Да нет, холодноватый. Я же вижу.
Ну конечно. Он видит. А я всего лишь тут живу, это, видимо, не считается.
Я уже начала понимать, что вечер будет совсем не таким, как я придумала. Хотя, честно говоря, сама виновата: я представляла себе нормального гостя, а пришёл ревизор без единого пакета в руках.
Пока он осматривал мою кухню, в духовке как раз доходила курица. Запах стоял потрясающий. Картошка зарумянилась, кожица стала золотистой. Я достала противень, поставила на подставку. На секунду мне даже полегчало. Думаю: сейчас поедим, человек станет добрее. Еда иногда творит чудеса. Правда, как выяснилось, не со всеми.
Игорь посмотрел на стол.
— А что у нас на ужин?
— Курица с картошкой. И салат.
Он замолчал. Причём так, будто я сказала: «Будем есть вчерашнюю гречку из пакета и запивать водой из батареи».
— Курица? — переспросил он.
— Да. В духовке. С чесноком и травами.
— А ничего посерьёзнее нет?
Я даже не сразу поняла.
— В каком смысле?
— Ну, мясо какое-нибудь. Хорошая рыба. Стейк. Морепродукты. Я думал, ты что-то такое приготовишь. Всё-таки первый раз к тебе пришёл.
Вот тут я, честно говоря, зависла. Стою с прихваткой в руке, волосы у лица прилипли от жара духовки, на столе салат, хлеб, тарелки. Я готовила, старалась, весь день носилась по дому. А человек пришёл с пустыми руками и первым делом спрашивает, почему ему не устроили ужин уровня ресторана на берегу моря.
Я говорю:
— Игорь, я приготовила домашний ужин. Обычный, вкусный.
А он:
— Да я не спорю. Просто курица — это как-то буднично. Я её и сам дома ем. Хотелось чего-нибудь праздничного.
И вот я не знаю, что именно у меня в голове щёлкнуло. Может, это слово «хотелось». Потому что ему хотелось. А мне, значит, должно было хотеться с утра стоять у плиты, чистить креветки, взбивать соусы, искать лобстера, который согласится вписаться в мой бюджет и погибнуть ради первого впечатления на Игоря.
Я даже представила эту картину. Я в пятницу вечером бегаю по магазинам и спрашиваю: «У вас есть что-нибудь такое, чтобы мужчина пятидесяти лет не разочаровался в моей женской пригодности?» А продавец мне: «Конечно, берите лобстера. Он спасает даже самые сомнительные знакомства».
Мне стало смешно. Не вслух, конечно. Внутри. Такой нервный смешок, когда уже понимаешь: вечер погиб, но чувство юмора ещё можно спасти.
Мы сели за стол. Я положила ему курицу, картошку, салат. Он попробовал. Жуёт. А я смотрю на него и чувствую себя школьницей, у которой проверяют сочинение красной ручкой.
— Соли маловато, — сказал он.
— Соль стоит рядом.
— Я просто сказал.
Вот эта фраза «я просто сказал» — это отдельный вид искусства. Ею люди прикрывают всё что угодно. Нагрубил — я просто сказал. Обесценил — я просто сказал. Прошёлся сапогами по чужому ремонту — я просто сказал. Очень удобно. Можно ходить по человеку, как по коврику у двери, и делать вид, что ты всего лишь делишься наблюдениями.
Он посолил картошку, потом взял салат.
— Фета не настоящая?
— Обычная, из магазина.
— Понятно. Настоящая совсем другая.