Я кивнула. Думаю: спасибо, представитель греческого посольства, без вас бы не разобралась.
Потом он начал рассказывать, как готовила его бывшая жена. И это была уже вторая тревожная лампочка. Нет, какая лампочка. Прожектор на стадионе. Мужчина сидит у тебя на кухне, ест твою еду и рассказывает, что бывшая делала лучше.
— Характер у неё, конечно, был тяжёлый, — сказал он. — Но стол накрыть она умела. Если гости, то всё как положено: мясо, закуски, нарезка, рыба, десерт. Женщина должна уметь принимать мужчину.
Я спросила:
— А мужчина что должен?
Он посмотрел на меня так, словно я задала вопрос из высшей математики.
— В каком смысле?
— Ну вот женщина должна принять. А мужчина, когда приходит в гости, что должен?
— Мужчина должен быть мужчиной.
Я чуть не подавилась салатом. Потому что это, конечно, ответ мощный. Универсальный. Ничего не объясняет, зато звучит уверенно.
— А конкретнее?
— Что конкретнее? Я пришёл, уделил внимание.
Вот тут мне захотелось заглянуть под стол: вдруг внимание лежит там, в подарочной упаковке. Потому что в руках у него ничего не было, в словах тепла тоже не наблюдалось, но, как оказалось, само его появление уже было подарком судьбы.
Я спокойно спросила:
— Игорь, а тебе правда кажется нормальным впервые прийти к женщине домой с пустыми руками и сразу начать критиковать её кухню и еду?
Он откинулся на спинку стула.
— Ой, началось. Я же не со зла. Ты чего так остро реагируешь?
Вот ещё одна любимая песня. Сначала человек говорит гадости, а потом ты ещё и виновата, что у тебя, оказывается, есть нервные окончания.
— Я не остро реагирую, — сказала я. — Я просто спрашиваю.
— Да я хотел как лучше. Я в ремонтах разбираюсь. Мог бы подсказать.
— Подсказывают, когда спрашивают.
Он усмехнулся.
— Характер у тебя, я смотрю, тоже непростой.
Раньше я, наверное, начала бы оправдываться. Сказала бы: «Да нет, ты что, я просто устала». Или попыталась бы всё сгладить. Положила бы ему ещё картошки, предложила чай, сделала вид, что ничего особенного не произошло. Потому что нас же с детства учили: будь гостеприимной, будь мягче, не порть вечер, не обижай человека.
А себя, значит, обижать можно. Главное — чтобы вечер не испортился.
Но в тот момент я вдруг очень ясно поняла: я больше не хочу быть удобной ценой собственной обиды. Не хочу сидеть у себя дома и терпеть мужчину, который пришёл не с интересом ко мне, а с рулеткой, вилкой и списком претензий.
Я посмотрела на него и сказала:
— Знаешь, Игорь, мне кажется, ужин на сегодня окончен.
Он не понял.
— В смысле?
— В самом прямом. Можешь собираться.
Он рассмеялся. Сначала даже не поверил.
— Ты серьёзно?
— Да.
— Из-за курицы?
— Нет. Курица здесь вообще самый воспитанный участник вечера.
Вот это я сказала и сама удивилась. Не знала, что во мне живёт такая женщина с острым языком. Видимо, долго ждала своего часа.
Он нахмурился.
— Ты сейчас перегибаешь.
— Возможно. Но перегибать я буду у себя дома и без зрителей.
Он поднялся. Начал ходить по кухне, будто ему срочно нужно было доказать, что он совершенно не задет.
— Ну понятно. Женщины сейчас все такие. Ничего сказать нельзя. Сразу обиды. Я тебе правду сказал, а ты выгоняешь.
— Ты не правду сказал. Ты пришёл и начал самоутверждаться. Это разные вещи.
— Да кому ты нужна со своей курицей? — бросил он.
И вот тут, странное дело, мне уже не стало больно. Даже наоборот. Я будто окончательно проснулась. Потому что пока человек говорит намёками, ты ещё можешь сомневаться. Может, я не так поняла. Может, он резковат. Может, устал. А когда звучит вот такое — всё, занавес. Больше ничего расшифровывать не нужно.
Я сказала:
— Теперь точно уходи.
Уходил он громко. Куртку снял с вешалки так, будто она тоже была в чём-то виновата. Обулся, хлопнул дверью. Не так, чтобы штукатурка осыпалась, но с чувством.
Я осталась стоять в коридоре. Было тихо. На кухне пахло курицей. На столе стояли две тарелки, салат, хлеб. Свеча, кстати, всё ещё горела. Очень романтично освещала место, где только что скончалось моё очередное «а вдруг».
Я вернулась на кухню и села. Сначала просто смотрела в окно. Потом взяла вилку и доела свою картошку. Потому что, во-первых, она была вкусная. Во-вторых, не пропадать же ей из-за мужчины, который мечтал о лобстере, но не принёс даже пакет сока.
Потом я позвонила подруге. Она взяла трубку и спросила:
— Ну что, как свидание?
Я ответила:
— Курица выжила. Мужчина — нет.
Она сначала замолчала, а потом начала смеяться. А я рассказала ей всё. Про ремонт, про «плитка мелкая», про «ничего посерьёзнее», про бывшую жену и про то, что мужчина, оказывается, уже одним своим приходом оказывает честь.
Подруга слушала, а потом сказала:
— Слушай, ну он сам себя вынес. Тебе даже делать ничего не пришлось.
И это была правда. Он пришёл и очень быстро показал, кто он. Не через год, не после совместной поездки, не тогда, когда я уже привыкла бы и начала оправдывать. А сразу. На моей кухне. Под запах печёной картошки. В каком-то смысле даже спасибо ему. Сэкономил мне время, нервы и фету.