— Романов тебя научил хамить?
— Нет. Ты. У Кирилла просто хорошо закрепился учебный материал.
Вадим зло усмехнулся.
— Уже Кирилл? Быстро вы начали обращаться друг к другу по именам.
— Представляешь, адвокатов иногда называют по имени. Это ещё не означает помолвку.
— Не льсти себе. Такие мужчины общаются с такими женщинами, как ты, исключительно по работе.
Я поставила ладони на стол.
— Мне даже интересно. Ты разводишься со мной ради двадцатилетней девушки, называешь меня старой, а потом ревнуешь к моему адвокату. Какая часть этого плана кажется тебе особенно логичной?
— Я не ревную. Я объясняю, что этот парень использует твою обиду, чтобы заработать.
— Тогда у него куда более приличная бизнес-модель, чем у тебя. Он хотя бы заранее называет стоимость услуг.
Вадим сжал губы.
— Думаешь, сейчас очень умная?
— Нет. Просто раньше мне было важнее закончить спор, чем высказать всё до конца. Теперь приоритеты немного изменились.
Он поднялся и начал ходить от стола к окну и обратно.
— Хорошо. Давай без театра. Если пойдём в суд, я найму сильных специалистов. Будут оценки, запросы, заседания. Я могу тянуть всё столько, сколько понадобится. Ты действительно готова отдать этому год жизни?
— Если не останется другого варианта, да.
— Ради денег?
— Ради того, чтобы не подарить тебе деньги только потому, что ты решил меня запугать.
Он остановился.
— Ты превращаешь обычный развод в борьбу за независимость.
— Нет, Вадим. Это ты превратил обычный развод в попытку купить моё согласие со скидкой.
Телефон в его кармане зазвонил. Он посмотрел на экран, сбросил вызов и снова повернулся ко мне.
— Ты пожалеешь. Когда этот кураж пройдёт, Романов займётся следующей клиенткой, а ты останешься одна с адвокатскими счетами.
— Удивительно. Четыре недели назад ты переживал, что мне будет некуда идти. Теперь переживаешь, что меня бросит адвокат. Ещё немного — и я решу, что ты действительно волнуешься о моём личном счастье.
— С тобой невозможно разговаривать.
— Можно. Просто теперь нормальный разговор не означает, что говоришь ты, а я соглашаюсь.
Он ушёл из кухни и резко захлопнул дверь.
На следующий день Кирилл позвонил сам.
— Елена, у вашего мужа неожиданно возникла любовь к быстрым решениям.
— Что произошло?
— Его представитель запросил варианты соглашения с максимально быстрым оформлением квартиры. Человек, который неделю назад рассказывал о двух годах судебной войны, теперь интересуется, нельзя ли закончить всё за три недели.
— Почему он так торопится?
— Пока точно не знаю и не собираюсь придумывать причину. Но это означает, что у него появилась собственная цена ожидания. Для переговоров это важно.
Через несколько дней стало ясно: Вадим уже строил планы на квартиру и хотел как можно быстрее получить полную определённость с документами. Никакой тайной аферы не было. Просто новая жизнь казалась ему гораздо удобнее в воображении, где старая жена без вопросов подписывает все бумаги до пятницы.
На следующую встречу Вадим приехал в офис Кирилла лично.
Он вошёл в дорогом тёмном костюме и с той самой улыбкой, которую я видела на его деловых переговорах: доброжелательной ровно до того момента, пока собеседник не начинал возражать.
— Наконец-то познакомимся лично, — сказал он Кириллу. — Значит, это вы объяснили моей жене, что обычный развод обязательно должен напоминать международный арбитраж?
Кирилл поднялся и пожал ему руку.
— Нет. Я объяснил вашей жене, что необязательно подписывать документ, если не понимаешь его последствий.
— Очень благородная работа.
— Обычная работа. Но готовые соглашения иногда делают её особенно востребованной.
Я заметила, как у Вадима дрогнула щека.
— Предлагаю закончить обмен любезностями, — сказала я, открывая папку. — Они всё равно не входят в раздел имущества.
Разговор продолжался почти два часа.
Вадим повышал компенсацию, затем пытался заменить часть денег накоплениями, снова возвращался к машине и опять говорил о квартире. Кирилл не спорил ради самого спора. Он вмешивался только тогда, когда Вадим пытался представить своё предложение единственно возможным.
Наконец муж откинулся в кресле.
— Хорошо. Я готов значительно приблизиться к вашей сумме. Но мне нужна быстрая подпись. Без новых оценок, спектаклей и бесконечных писем.
Я посмотрела на него.
— Почему теперь всё должно быть быстро?
— Потому что я не обязан месяцами жить в подвешенном состоянии.
— Очень интересно. Месяц назад ты объяснял мне, что два года суда должны меня дисциплинировать. А теперь тебя пугают несколько недель?
— Не переворачивай мои слова.
— Я ничего не переворачиваю. Просто пытаюсь понять, почему твоя безграничная готовность судиться внезапно закончилась.
Он отвёл взгляд.
Это был крошечный момент, но я его заметила.
Впервые срок существовал не только для меня.
После встречи Кирилл проводил меня до лестницы.
— Сегодня вы выглядели гораздо увереннее, — сказал он.