Эти слова взволновали Таню: в неё ещё никто никогда не влюблялся. Она не считала себя кокеткой и совершенно не умела заигрывать с парнями. Но теперь ей захотелось перемен. Раз Артём решил её разыграть, она ему отплатит и заставит по-настоящему влюбиться. Таня научилась смотреть на него так, будто перед ней самый интересный и умный мужчина в мире. Она согласно кивала, когда он устраивался в «своём» кресле и заводил разговоры о бизнесе или политике, а иногда задавала наивный, но меткий вопрос, позволявший ему ощутить себя мудрым наставником. И Артём постепенно таял. Его бархатистый голос звучал мягче, цепкий взгляд теплел. Он стал приносить ей небольшие подарки: дорогой чай, книгу, коробку конфет. Таня принимала их с лёгким смущением и всё сильнее запутывалась в собственных чувствах. Она уже не могла понять, кто для кого расставляет сети.
Однажды вечером, когда за окнами вспыхнули городские огни, Артём задержался дольше обычного. Они стояли рядом у окна и беседовали. Он рассказывал, как непросто встретить человека, которому можно довериться.
— Вы даже представить себе не можете, Таня, насколько жесток этот мир, — произнёс он с искренней горечью актёра, который сам поверил в свою роль.
— Могу представить, — тихо возразила она и подняла на него глаза. — У меня племянник болен. Ему требуется операция, а у сестры нет денег. Без операции он умрёт, понимаете? Я стараюсь как могу. Но того, что я зарабатываю, всё равно никогда не хватит.
Артём положил ладонь ей на плечо.
— Всё наладится. Я вам помогу. Деньги на операцию будут.
Таня не отстранилась. Его рука лежала у неё на плече, и ей казалось, что кожа горит даже через ткань кофты. Она смотрела на идеально чистый паркет и думала о сестре и племяннике. О том, что теперь сможет их спасти. А ещё о том, что успела влюбиться. Это произошло незаметно, как начинается простуда: сначала чуть першит в горле, а потом оно уже пылает и высокая температура валит с ног. Их роман был каким-то странным, призрачным, существовал лишь среди безупречно чистых стен чужой квартиры. Артём никогда не прикасался к ней по-настоящему: только случайные прикосновения к руке и мимолётные обещания чего-то большего. Он казался ей принцем со страниц глянцевого журнала — внимательным, щедрым и немного печальным. А теперь ещё и собирался спасти её племянника.
Когда раздался дверной звонок, Таня подумала, что Вася опять забыл ключи. Хозяйки дома не было, и она пошла открывать.
На пороге стоял Артём. От обычной самоуверенности не осталось и следа. Серое осунувшееся лицо, а в глазах — отчаяние вперемешку с каким-то безумным торжеством.
— Таня, — выдохнул он и вложил ей в руки плотный тяжёлый конверт. — Возьми. Здесь деньги на операцию.
Она приняла конверт. Он был туго набит и пружинил под пальцами. Внутри лежали не просто деньги. Внутри была жизнь. Жизнь Витьки.
— Я не могу… — начала она, но голос подвёл её.
— Можешь, — резко перебил Артём. — Это для ребёнка. Бери. А мне пора.
Он не стал дожидаться благодарности. Развернулся и почти бегом спустился по лестнице, будто боялся, что она вернёт ему свёрток вместе с его совестью, его грехом и его иллюзией любви.
Таня осталась на пороге, сжимая деньги. Внутри всё смешалось: надежда, стыд, страх. Где Артём взял такую сумму? И правильно ли она поступила, приняв её?
Путь к Наташиному дому показался ей одновременно крестным ходом и дорогой на эшафот. Она представляла, как вручит сестре конверт, как та заплачет и крепко её обнимет. Как сестринское сердце наконец оттает и любовь станет настоящей. Таня почти бежала, прижав деньги к груди, словно они могли защитить её от всего. Поднявшись на нужный этаж, она позвонила. Никто не ответил. Она нажала на звонок ещё раз. В этот момент дверь соседней квартиры открылась, и на площадку вышла женщина.
— Вы к Наташке? — спросила она.
— Да.
— Так она с мужем путешествовать уехала.
— Что? — растерялась Таня. — С каким ещё мужем?
— С Андреем, конечно. С каким же ещё?
— А Витя где?
Соседка удивлённо уставилась на неё.
— Вы сами-то откуда, девушка?
— Я её родственница, — призналась Таня. — Из деревни приехала.
— А-а-а… — протянула женщина. — Тогда понятно. Она Витю в детский дом отдала. Муж не захотел чужого ребёнка воспитывать.
Тане показалось, что соседка шутит. Или что она сама что-то напутала. Такого просто не могло быть.
— Вот такие дела, деточка, — тяжело вздохнула женщина. — Уходи отсюда и больше не приходи. Гнилая твоя Наташка. Совсем гнилая.
Как добралась до дома, Таня потом не помнила. Её колотило. Когда раздался звонок, она лежала на раскладушке, свернувшись калачиком, и смотрела на пыльный телевизор, словно там могли найтись ответы на мучившие её вопросы. Звонила Маринка. Вместо обычной деловитости в её голосе слышалась настоящая паника.
— Тань, ты знаешь? Артёма арестовали! — Она говорила, задыхаясь, выпаливая слова одно за другим. — Он деньги украл, представляешь? У хозяина из сейфа большую сумму стащил.