Вдруг в дверь постучали.
— Входите! — тоненьким голосом отозвалась Таня.
Дверь распахнулась, и на пороге появился парень лет двадцати пяти: спортивные штаны, олимпийка, короткая шея и быстрые цепкие глаза. Он внимательно, словно оценивая, посмотрел на Таню.
— Это ты бабушкина новая жиличка? — спросил он. Голос у него неожиданно оказался тихим и даже приятным.
— Таня, — кивнула она.
— А я Вася. Пойдём чай пить?
— У меня к чаю ничего нет.
— Пойдём, не стесняйся.
Он отвёл её на кухню, поставил чайник и вынул из шкафчика пряники.
— Ешь, — предложил Вася.
Таня настолько проголодалась, что сразу схватила пряник и принялась его грызть. Вася наблюдал за ней с любопытством.
— Ну, рассказывай, кто ты такая и как сюда попала, — попросил он.
И Таня рассказала.
Вася постарался её успокоить: сказал, что работу она обязательно найдёт, а мальчишку наверняка вылечат. Вон его бабушке кардиостимулятор поставили, и ничего, живёт.
— Слушай, насчёт работы. Моя девушка, Маринка, убирается у богатых людей по домам. Клинингом это называется. Ей сейчас новых клиентов подкинули, а она одна не успевает. Платят хорошо, только ей далеко ездить лень. Ты, я смотрю, девушка толковая, руки к работе привычные.
Таня горько усмехнулась: дипломированного бухгалтера оценили по её «рабочим» рукам. Но на что-то жить было необходимо.
— Я согласна.
— Ну и замечательно!
Маринка оказалась худенькой, подвижной девушкой с умными и усталыми глазами. Она оглядела Таню и протянула ей пару перчаток вместе с коробкой моющих средств.
— Васенька сказал, что ты нормальная. Работа несложная: полы помыть, посуду убрать, грязные вещи постирать и развесить, сухие — погладить. Ключи заберёшь у консьержа. Управишься?
— Управлюсь, — коротко ответила Таня.
— Вот и хорошо. Вечером приеду, всё проверю и рассчитаюсь с тобой. Две тысячи за день. Идёт?
Целых две тысячи рублей. За один день. Для неё это был настоящий шанс. Таня только кивнула, крепко прижимая к себе тряпки и бутылки с чистящими средствами.
Квартира больше походила на дворец: блестящие поверхности, гладкий паркет, громадные окна, за которыми шумел незнакомый город. Таня сняла свои дешёвые кеды и осталась в носках — захватить сменную обувь она не догадалась. Несколько раз звонила Маринке, уточняла, чем и как пользоваться. Ей было страшно что-нибудь испортить или сделать неправильно.
Маринка появилась почти в десять вечера. Быстро обошла квартиру, провела пальцем по углам, заглянула под диваны.
— Нормально, — объявила она. — Я так и думала, что ты справишься. У Васи на людей чутьё, он тебя сразу понял. Теперь будешь здесь сама работать, я даже проверять не стану.
Она вытащила из косметички пачку купюр, отсчитала две тысячи и протянула Тане.
— Завтра есть ещё одна квартира, поменьше. Возьмёшь?
Таня взяла деньги. На ладони лежал не просто первый заработок в чужом городе. Она держала свою независимость. Свою свободу. Возможность выстоять самой и помочь сестре.
— Возьмусь, — ответила она, глядя на своё отражение в идеально чистом тёмном окне. Девушка с зашитой бровью улыбалась ей горькой, но победной улыбкой.
Деньги лежали в кармане старой куртки, завёрнутые в носовой платок. Десять тысяч. Первые десять тысяч, которые Таня заработала своими руками. Тратить их на себя она не стала, оставляла лишь самую малость на продукты. Прежде всего нужно было вернуть долг сестре: нельзя же забирать деньги, отложенные для больного племянника.
Таня набрала Наташин номер с таксофона.
— Наташ, это я, Таня. Можно я к тебе подъеду?
В трубке ненадолго повисла тишина.
— Только ненадолго, — наконец ответила сестра.
На лестничной площадке ничего не изменилось: те же обшарпанные стены, тот же кошачий запах. Дверь приоткрылась ровно настолько, чтобы в щели показалось уставшее, осунувшееся Наташино лицо.
— Ну? — спросила она, не предлагая войти.
Таня и не пыталась переступить порог. Она достала из кармана свёрток и молча протянула сестре.
— Держи, это тебе.
Наташа машинально приняла его и развернула платок. Когда увидела деньги, глаза её на миг округлились.
— Ты что, кого-то ограбила? — невольно вырвалось у неё.
— На работу устроилась, — коротко сказала Таня. — В клининговую компанию.
Наташа быстро и нервно пересчитала купюры. Её пальцы заметно дрожали.
— Десять тысяч… — пробормотала она. — Где ты сразу столько взяла?
— Платят хорошо, — солгала Таня.
Она не стала рассказывать, что питается дешёвой гречкой и макаронами, а мясо за последние две недели ела всего раз — когда Вася поделился с ней наггетсами.
Наташа крепко сжала купюры.
— Спасибо, — выдавила она. Слово прозвучало хрипло, словно ржавым гвоздём провели по стеклу. — Прости меня, Вите сейчас совсем плохо, он даже с постели не поднимается. Не могу я тебя пустить, вдруг принесёшь какие-нибудь бактерии. Ему сейчас нельзя с чужими контактировать. Скорее бы собрать на операцию…
— Я ещё принесу, — пообещала Таня. — Сколько получится.