4:58
Итак, впервые увидев это, профессор Александер подумал, что, возможно, так происходит только у крыс, а они довольно отличны от нас. Может, не так сильно отличаются, как хотелось бы. К счастью, был проведён и эксперимент с людьми по такому же принципу и в то же самое время. Он назывался войной во Вьетнаме. Во Вьетнаме 20% всех американских войск употребляли много героина, и, если посмотреть на отчёты новостей тех времён, люди были серьёзно обеспокоены, потому что думали: «О боже! У нас будут сотни тысяч наркоманов на улицах США после окончания войны», — и это было понятно. За солдатами, принимавшими героин, вели наблюдения после их отправки домой. Журнал «Архивы по общей психиатрии» провёл очень подробное исследование. Что же они обнаружили? Оказалось, что солдаты не отправились на реабилитацию. Они не подверглись синдрому отмены. 95% из них просто перестали принимать наркотики. Если верить истории о химических приманках, это не имеет абсолютно никакого смысла. Но профессор Александер стал думать, что существует другая история о зависимости. Он сказал: «Что, если зависимость не связана с химическими приманками? Что, если проблема зависимости — в «клетке»? Что, если зависимость — это адаптация к окружающей среде?
6:03
По этой теме другой профессор по имени Питер Коэн в Нидерландах сказал: «Может, нам и не стоит даже называть это зависимостью? Может, нам следует называть это связыванием? У людей есть естественная и врождённая потребность создавать связи. Когда мы счастливы и здоровы, мы объединяемся друг с другом. Но если вы не можете это сделать, потому что травмированы, изолированы или побиты жизнью, то вы найдёте связь с чем-то, что даст вам некое чувство облегчения. Это могут быть азартные игры, это может быть порнография, это может быть кокаин, это может быть марихуана, но вы создадите связь и объединитесь с чем-то, потому что такова наша природа. Это то, чего мы хотим как люди.
6:39
Сначала мне было очень трудно это понять, но способ, помогший мне это сделать… У меня рядом с сиденьем есть бутылка воды. Я смотрю на вас, и у многих есть бутылки с водой. Забудьте про наркотики и войну против них. Абсолютно законно все эти бутылки могут быть с водкой, а не с водой, так? Мы бы все могли напиваться — возможно, я потом так и сделаю. (Смех) Но мы не делаем этого. Так как вы могли позволить себе потратить кучу денег на то, чтобы попасть на конференцию TED, я полагаю, вы могли бы позволить себе пить водку в течение следующих шести месяцев. Вы бы не стали бездомными. Но вы не станете этого делать, и причина не в том, что кто-то вас останавливает. Это потому, что у вас есть связи и отношения, ради которых стоит жить. У вас есть любимая работа. У вас есть любимые люди. У вас есть здоровые отношения. Основная проблема зависимости, согласно моему выводу и тому, о чём свидетельствуют данные, заключается в неспособности нести бремя участия в собственной жизни.
7:37
Из этого можно сделать очень серьёзные выводы. Совершенно очевидные выводы для войны с наркотиками. В Аризоне я встретился с группой женщин-заключённых, которых заставили надеть футболки с надписью «Я была наркоманкой», сковали их единой цепью и отправили копать могилы, в то время как члены общества глумились над ними. Когда эти женщины выйдут из тюрьмы, они будут иметь судимость. Это означает, что их никогда не примут на работу в нашей экономике. Понятно, что это крайний пример с группой заключённых, скованных одной цепью, но на самом деле почти во всём мире к наркоманам отчасти относятся именно так. Мы наказываем их. Мы стыдим их. Мы даём им судимость. Мы ставим барьеры между ними, когда они налаживают связи. В Канаде был врач Габор Мате, потрясающий человек. Он сказал мне: «Если вы хотите создать систему, которая сделает зависимость хуже, вы создадите её такой, как сейчас».
8:23
Существует место, где было решено сделать совершенно противоположное. Я поехал туда, чтобы увидеть, как это работает. В 2000 году в Португалии проблема наркотиков была одной из худших по Европе. 1% населения имел пристрастие к героину, что в какой-то степени потрясает. Каждый год там пытались применять американский подход всё чаще. Они наказывали людей, позорили их и стыдили их всё больше. И с каждым годом проблема становилась хуже. Однажды премьер-министр и лидер оппозиции объединились и заявили: «Мы не можем продолжать управлять страной, в которой всё больше людей становятся героинозависимыми. Давайте соберём группу учёных и врачей, чтобы выяснить, что действительно решит проблему». Они собрали группу под руководством потрясающего человека по имени Жоао Гулао, чтобы те рассмотрели новые данные. В итоге они сказали: «Декриминализируйте все наркотики, от марихуаны до кокаина, но…» — этот следующий шаг ключевой — «… возьмите все деньги, которые мы раньше тратили на отстранение наркоманов, на их изолирование, и вместо этого потратьте их на воссоединение этих людей с обществом». Это не совсем то, что мы считаем лечением от наркомании в США и Великобритании. Там есть реабилитационные центры, там проводят психотерапию, что имеет определённое значение. Но их крупнейшая программа — полная противоположность тому, что делаем мы: они масштабно создают рабочие места для наркоманов и выдают им микрокредиты на создание небольшого бизнеса. Например, вы когда-то были механиком. Cпециалисты обратятся в автомастерскую и скажут хозяину: «Наймите этого парня на год, и половину его зарплаты выплатим мы». Задачей было обеспечить каждому наркозависимому в Португалии цель, ради которой он просыпался бы каждое утро. Когда я встретился с наркоманами в Португалии, они сказали, что, снова найдя цель, они заново приобрели связи и отношения с более широким кругом общества.