Андрей наклонился ко мне.
– Не превращай это в состязание. Моё здоровье никак не связано с происхождением Димы.
– Тогда объясни, Андрей, почему уже два года проблема с зачатием считается исключительно моей, а твоё обследование вдруг воспринимается как оскорбление мужской чести.
– Я никогда не говорил, что виновата ты.
– Но по врачам всё это время ходила только я.
Галина Петровна раздражённо взмахнула рукой.
– Потому что у Андрея уже есть ребёнок. Очевидно же, что с ним всё в порядке.
Я повернулась к ней.
– Как интересно. Пять минут назад вы предлагали проверить, его ли это ребёнок. А теперь используете Диму как медицинское подтверждение здоровья Андрея. Вы бы определились, какая версия вам всё-таки удобнее. Я не успеваю следить за вашей семейной логикой.
Свёкор кашлянул в кулак, пряча улыбку. Галина Петровна бросила на него такой взгляд, что он немедленно занялся своим стаканом.
Андрей заговорил тише:
– Марина, моё обследование мы обсудим дома.
– Нет. Ты согласился обсуждать мою верность здесь, перед своей сестрой, отцом и тётей. Значит, теперь поздно стесняться.
– Ты специально стараешься причинить мне боль.
– А ты решил, что мне от этого должно быть приятно?
Он замолчал.
Я продолжила:
– Завтра записываемся. Я – на официальный ДНК-тест. Ты – на обследование. Либо мы оба доверяем врачам, либо прекращаем этот абсурд прямо сегодня.
Галина Петровна удивлённо подняла брови.
– Андрей, ты действительно собираешься позволить ей ставить тебе такие условия?
Муж посмотрел сначала на мать, потом на меня.
– Хорошо. Я пройду обследование.
– Не тогда, когда тебе захочется, – уточнила я. – Завтра записываемся вместе.
В его глазах вспыхнуло раздражение.
– Ты ещё и контролировать меня будешь?
– Если человек почти год обещает сделать одну вещь и каждый раз придумывает новую причину отложить её, контроль уже не выглядит такой уж безумной идеей.
Свекровь резко поднялась из-за стола.
– На твоём месте, Андрей, я бы задумалась, почему она так настойчиво переводит разговор на тебя. Человеку, которому нечего скрывать, не приходится устраивать встречный допрос.
Я тоже встала.
– А на вашем месте я бы подумала, что вы станете говорить, если получите все результаты, а не только тот, который заранее придумали у себя в голове.
Галина Петровна усмехнулась.
– Я как раз правды не боюсь.
– Тогда сегодня у нас произошло маленькое семейное чудо. Я тоже перестала её бояться.
Я пошла за Димой.
В прихожей Андрей раздражённо листал телефон, пока я застёгивала сыну куртку. Всю дорогу до лифта он молчал. Но как только двери закрылись, повернулся ко мне.
– Ты специально устроила этот спектакль перед всей семьёй.
Я посмотрела на него с искренним недоумением.
– Ты сейчас серьёзно? Твоя мать собрала родственников, чтобы обсудить мою верность, а спектакль устроила почему-то я?
– Можно было не поднимать тему моего обследования.
– Можно было не поднимать вопрос об отцовстве нашего сына.
– Мама действительно перешла границу, я согласен.
– Андрей, «перейти границу» можно, когда кто-то случайно переборщил с перцем в салате. Твоя мать при всех заявила, что я могла родить тебе чужого ребёнка. А ты вместо того, чтобы остановить её, предложил мне доказывать обратное.
Он провёл ладонью по волосам.
– Потому что я хочу знать правду.
– Тогда мы наконец в чём-то совпали. Я тоже хочу знать всю правду.
Он посмотрел на меня исподлобья.
– Если тест покажет, что Дима мой, ты хотя бы признаешь, что зря устроила эту войну?
Я не отвела взгляда.
– А если результат покажет обратное, что признаешь ты?
Он ничего не ответил.
И впервые за долгие годы я подумала, что этот вопрос Андрей всё-таки не забыл.
Он лишь слишком долго делал вид, будто забыл.
В клинике муж держался так, словно приехал исключительно ради сопровождения меня.
Сначала мы с Димой прошли регистрацию. Сыну объяснили, что врач проведёт ватной палочкой по внутренней стороне щеки. Дима отнёсся к процедуре спокойно и только уточнил, дадут ли ему после этого наклейку.
Наклейку ему действительно дали.
Моя сестра забрала его на прогулку, а мы с Андреем остались вдвоём.
В лифте он нажал кнопку первого этажа.
Я посмотрела на неё.
– Тебе нужен третий.
– Марина, я прекрасно знаю, куда мне нужно.
– Судя по кнопке, пока не очень.
Он раздражённо нажал третий этаж.
– Обязательно комментировать каждое моё действие?
– Нет. Только те, которыми ты пытаешься пойти в противоположную сторону.
– Очень смешно.
– Я стараюсь соответствовать сегодняшнему настроению семьи.
На третьем этаже мы сели возле кабинета репродуктолога. Андрей уставился на информационный стенд и долго изображал, будто читает каждую строчку.
– Чего ты боишься? – спросила я.
Он резко повернул голову.
– Я ничего не боюсь. Просто не люблю больницы, анализы и бесконечное вмешательство в организм.
– Забавно. Когда обследовали мой организм, тебя это никогда особенно не беспокоило.