Ирина всё убирала сама.
Она продолжала молчать и убеждала себя, что девушке нужно время, чтобы привыкнуть к новому дому.
Спустя две недели терпение начало заканчиваться.
В среду Ирина вернулась после восьми вечера. На работе пришлось задержаться из-за квартального отчёта, голова гудела от цифр. Открыв дверь и включив свет, она замерла.
Возле зеркала валялись кроссовки и рюкзак. На диване лежал скомканный плед, на подлокотнике стояли три пустых стакана. Раковину на кухне заполняла целая пирамида посуды. На столешнице остались крошки, раскрытая упаковка печенья и сковорода с засохшей яичницей.
Несколько секунд Ирина неподвижно стояла в дверях кухни. Затем спокойно сняла пальто, повесила на крючок и постучала в комнату Алины.
— Да? — послышалось изнутри.
— Алина, выйди, пожалуйста.
После непродолжительной паузы дверь открылась. Девушка держала телефон, на шее висели наушники. На лице не отражалось никаких эмоций.
— Посмотри, пожалуйста, на кухню, — сказала Ирина.
Алина слегка повернула голову, мельком взглянула в указанную сторону и снова посмотрела на хозяйку.
— Я потом всё уберу.
— Когда именно?
— Ну… немного позже.
— Алина, мы уже разговаривали об этом. Посуду нужно мыть сразу, личные вещи хранить в комнате, а мусор относить в ведро.
— Я знаю. — Девушка кивнула. — Сегодня было много пар, я сильно устала.
— У меня тоже выдался тяжёлый рабочий день. Но я не оставляю грязные сковородки на столешнице.
Алина снова молча кивнула, прошла на кухню и включила воду. Ирина отправилась в спальню, легла и закрыла глаза. Внутри оставалось тупое изматывающее ощущение. Она уже не столько злилась, сколько устала постоянно испытывать раздражение.
Через неделю всё повторилось.
Потом случилось снова.
Каждый раз Алина произносила: «Ладно», «Хорошо» или «Сейчас уберу». Иногда действительно начинала наводить порядок, но чаще это всё равно делала Ирина, потому что больше не могла смотреть на грязь.
Михаил реагировал на жалобы предельно осторожно.
— Она ещё совсем молодая, — говорил он. — Просто раньше не жила самостоятельно.
— Миша, ей уже девятнадцать, а не двенадцать.
— Возраст здесь ни при чём. В родительском доме за неё всё делала мама.
— Значит, это их проблема. Почему она должна становиться моей?
После таких слов муж обычно замолкал. Но с племянницей ни разу не разговаривал, и Ирина прекрасно это замечала.
В пятницу она вернулась раньше обычного. Сотрудников отпустили с работы, настроение было хорошим, поэтому Ирина собиралась приготовить полноценный ужин.
Но стоило открыть входную дверь, как настроение исчезло.
Посреди прихожей лежала куртка. Её не забыли повесить — одежду словно просто сбросили на пол сразу после входа. На журнальном столике в гостиной стояли две чашки, блюдце с яблочным огрызком и открытый флакон лака. На диване лежало влажное полотенце, скомканное после душа.
В кастрюле на кухне остались недоеденные макароны. Рядом находились грязные вилки и опрокинутый стакан. Под ним засохло пятно от сока.
Ирина стояла посреди кухни и долго смотрела на этот стакан.
Потом подошла к комнате племянницы и твёрдо постучала.
— Алина, выйди.
Дверь открылась не сразу. Девушка появилась с недовольным видом человека, которого оторвали от важного занятия. В ушах были наушники, в руке — телефон.
— Что случилось?
— Сними наушники.
Алина вытащила только один, оставив второй в ухе. Ирина почувствовала, как внутри нечто одновременно сжалось и выпрямилось.
— Второй тоже.
Девушка подчинилась. Она не выглядела ни виноватой, ни вызывающей. Просто равнодушно ждала продолжения.
— Пройди на кухню.
Алина вошла и посмотрела на кастрюлю, вилки и засохший сок.
— Я сейчас уберу, — привычно произнесла она.
— Эту фразу я слышала уже раз десять. Теперь послушай меня внимательно. Я разрешила тебе здесь жить только потому, что родственники попросили о помощи. Сама я этого не хотела. Предоставила отдельную комнату, несколько недель мыла после тебя посуду, выбрасывала мусор и убирала одежду из гостиной. Всё это время я старалась не устраивать конфликт. Но моё терпение заканчивается.
Алина продолжала молчать.
— Если я ещё один раз вернусь и увижу квартиру в таком состоянии, ты соберёшь вещи и уедешь. Я не пытаюсь тебя напугать. Просто один раз предупреждаю о последствиях.
Девушка посмотрела на Ирину. На лице мелькнуло удивление — словно она не ожидала услышать настолько спокойное, конкретное и окончательное условие без крика и слёз.
— Я поняла, — тихо ответила Алина.
— Отлично. Тогда начинай убирать.
Ирина ушла в спальню и закрыла дверь. Из кухни послышались шум воды и звон посуды. Она легла на кровать и уставилась в потолок.
Михаил вернулся около девяти. Ирина решила ничего не рассказывать. Они спокойно поужинали, посмотрели фильм и отправились спать. Впереди был выходной, и утром казалось, что конфликт исчерпан.