— Ключики от твоего танка я уже сунула Дениске в карман, Мариночка. Так что даже не пытайся их искать, — объявила Елена, швырнув пустую салатницу из чешского хрусталя на праздничную скатерть. Затем она громко размяла пальцы.
Я застыла, держа в руках горячее блюдо. Над запечённой форелью клубился пар, воздух наполняли запахи розмарина и лимона. За длинным раздвижным дубовым столом собрались гости: двоюродная тётка мужа с золотыми зубами, наши соседи по посёлку и свёкор.
— Положи ключи на тумбу у зеркала, туда, откуда взяла, — произнесла я тихо.
— Вы только посмотрите! — Елена вскинула руки, обращаясь ко всем сразу. — Наша морская царица заговорила! Сергей Иванович, слышали? Она ещё и командовать мной вздумала — в доме собственного мужа!
Свёкор сжал вилку так, что побелели пальцы, и принялся изучать кусочек варёной моркови на своей тарелке. Седые брови у него сошлись, однако он по-прежнему избегал поднимать глаза.
Я поставила рыбу на деревянную подставку.
— Лена, ключи лежат в прихожей не для того, чтобы их брали без спроса. Скажу один раз: достань брелок из куртки Дениса.
Пальцы у меня слегка дрожали, но голос оставался ровным.
Двадцатилетний Денис развалился на углу стола в мятой толстовке с капюшоном. Он и не взглянул на меня: лениво ковырял зубочисткой в десне и смотрел в свой недорогой смартфон с треснувшим стеклом.
— С какой стати моему сыну перед ребятами позориться в старой маршрутке? — закричала Елена. Её голос звенел всё громче и истеричнее. — Ты на этой громадине только до клиники ездишь! Три километра туда и три обратно! А Дениске в город на собеседование надо. Ему выглядеть солидно нужно, статус показать! Парню двадцать лет, а он ещё жизни не видел!
— На какое собеседование? — спросила я, глядя на племянника. — Ты ведь прошлой зимой бросил техникум после второго курса. Уже три месяца на диване лежишь.
— Ты следи за языком! — Елена прижала ладони к впалой груди. — Люди добрые, вы слышите, как она с сиротой разговаривает? Будь здесь Андрюша, он сам отдал бы Денису ключи! Он же родной племянник! Кровь не водица! Только Андрюшенька на севере здоровье губит, с мерзлотой воюет, а эта фифа тут купается в роскоши, покупает машины за шесть миллионов и ещё нос воротит!
— Автомобиль куплен на деньги с моего счёта, — напомнила я, присаживаясь на край стула. — Андрей к моим клиникам отношения не имеет. И сам просил больше не давать вам денег.
Тётка мужа неловко кашлянула и отодвинула тарелку. Соседи переглянулись, а потом почти одновременно потянулись к бутылке с минералкой.
— Вот как заговорила! — Елена прищурилась и опёрлась обеими руками о стол. На её запястье поблёскивал тонкий золотой браслет, который я всего три месяца назад выкупила из ломбарда за сорок тысяч рублей. — А кто помогал тебе клинику раскручивать? Мой брат на тебя горбатился, кредиты брал!
— Кредиты на оборудование оформляла я. Под залог диплома и коммерческой недвижимости, — резко ответила я. — Сергей Иванович, попросите свою дочь вернуть ключи.
Свёкор медленно отложил приборы. Его сухое морщинистое лицо потемнело. Он тяжело втянул воздух, перевёл взгляд с часов на графин с морсом и наконец заговорил:
— Марина… ну зачем при людях-то ссориться? Денис парень аккуратный. Съездит в центр, к вечеру вернётся. Бензин у тебя служебный, потом спишешь.
— Машина не служебная. И за руль Денис не сядет, — ответила я.
Денис наконец отвёл глаза от телефона, выплюнул обломок зубочистки на салфетку и ухмыльнулся:
— Да ладно, тёть Марин, чего ты жадничаешь? Я только до автомойки с пацанами доеду, фотки сделаем и вернусь. Ключ у меня. А твой зуб в кармане звенит, забавно.
Он хлопнул себя по правому бедру. Сквозь тонкую ткань спортивных штанов проступали очертания массивного автомобильного брелока. Того самого серебряного зуба, который подарила мне Оля в день открытия первого кабинета на Ленина.
Цена семейного мира
— Марина, выручи, пожалуйста. У нас утюг сломался, Денису рубашку в колледж не в чем гладить, — эти слова я слышала по телефону почти каждую неделю в течение пяти лет.
Мне вспомнилась прошлая осень. Ноябрь, мокрый снег и слякоть, около шести вечера. Между сложной костной пластикой и установкой моста мне удалось выкроить на обед всего пятнадцать минут. Я стояла в ординаторской у микроволновки и разогревала контейнер с гречкой, когда без стука ворвалась Елена. На ногах у неё были мокрые зимние сапоги, а на них — ни бахил. Она прошла прямо по стерильному линолеуму.
— Марина, помоги, — тогда она не плакала, но выглядела так, словно беды навалились на неё все разом. — Из этой конторы звонят, двое в кожаных куртках у подъезда стоят. Дверь монтажной пеной залили.
— Сколько нужно? — спросила я, массируя ноющую переносицу под медицинской маской.