— Захаровна, — обратился незнакомец к бабе Маше, — забери пока девочку к себе на пару дней. Я связался с её отцом, он обещал приехать в воскресенье.
Следователь и врач сейчас выехали из района. Я останусь здесь и дождусь их.
Баба Маша начала искать, во что можно было бы одеть Полинку, но подходящих вещей в доме не нашлось. Тогда она натянула на девочку ту же старую материнскую толстовку, а сверху плотно укутала её бабушкиным платком.
Когда они вышли в коридор, Полинка заметила возле поленницы что-то большое, накрытое двумя мешками. Из-под края одного из них виднелась нога в знакомом мамином ботинке.
Баба Маша отвела девочку к себе и сразу приказала мужу растопить баню. Она тщательно вымыла Полинку, хорошенько пропарила её берёзовым веником, завернула в большое тёплое полотенце и усадила в предбаннике. Через несколько минут женщина вернулась, держа в руках чистые вещи.
Вскоре Полинка уже сидела за столом в мягкой байковой пижаме и шерстяных носках. На голове у неё был повязан белый платочек в мелкую голубую крапинку. Перед девочкой дымилась полная тарелка горячего борща.
В комнату вошла незнакомая женщина. Она посмотрела на Полинку и тяжело вздохнула.
— Вот, Мария Захаровна, — сказала гостья, протягивая бабе Маше большой пакет. — Собрала кое-что из одежды для девочки. Мои дети уже выросли. Там даже зимняя куртка есть. Какое же несчастье случилось.
— Спасибо тебе, Катя, — ответила баба Маша, а потом повернулась к Полинке. — Наелась? Пойдём в другую комнату, я тебе мультфильмы включу.
В тот день, а затем и на следующий, к Марии Захаровне приходило ещё несколько деревенских женщин. Из отдельных фраз и обрывков разговоров Полинка поняла, что её маму случайно обнаружили замёрзшей в сугробе. Девочка также услышала, что кто-то уже позвонил её отцу и тот скоро должен приехать.
Полинка очень жалела мать и ужасно по ней скучала. По ночам она накрывалась одеялом с головой и тихонько плакала, стараясь, чтобы никто не услышал.
Наконец приехал отец. Полинка с интересом рассматривала высокого мужчину с тёмными волосами, которого совершенно не помнила. Он казался ей чужим, поэтому девочка немного боялась и старалась держаться подальше. Отец тоже внимательно разглядывал дочь и лишь однажды, в момент знакомства, неловко провёл ладонью по её волосам.
Надолго оставаться в деревне мужчина не мог, поэтому уже на следующий день они отправились в город. Перед отъездом отец закрыл ставни, забил крест-накрест досками окна и двери, а соседей попросил время от времени присматривать за пустующим домом.
Прощаясь, баба Маша сказала Полинке:
— У твоего отца есть жена, зовут её Валентиной. Теперь она будет вместо матери. Слушайся её во всём, не спорь и обязательно помогай по хозяйству. Тогда, может быть, она тебя полюбит. Кроме папы, у тебя больше никого не осталось. И другого дома, кроме его квартиры, тоже не будет.
Однако Валентина так и не смогла полюбить Полинку. Собственных детей у женщины не было, поэтому, возможно, она попросту не представляла, как нужно проявлять к ребёнку нежность. Впрочем, девочку Валентина никогда не обижала. Она следила, чтобы Полина ходила в чистой и опрятной одежде, хотя новые вещи покупала крайне редко. Обычно женщина брала то, что отдавали для девочки коллеги, подруги и знакомые.
Сразу после приезда Полинки Валентина начала «хлопотать» и довольно быстро устроила её в детский сад. Каждое утро женщина отводила девочку туда, а вечером забирала после работы. Вернувшись домой, Валентина сразу принималась готовить ужин или заниматься хозяйством. Полинка в это время сидела в своей комнате, смотрела в окно либо рисовала.
Отец тоже редко беседовал с дочерью. Он искренне полагал, что выполняет все родительские обязанности: девочка накормлена, одета и обута. Чего ещё ей может не хватать?
Когда Полинка стала школьницей, она по-прежнему не доставляла Валентине и отцу никаких неприятностей. Училась девочка неплохо, преимущественно получала четвёрки. Лишь математика, физика и химия давались ей с трудом, поэтому по этим предметам чаще всего стояли тройки. Учителя отмечали, что Полина действительно старается, просто точные науки ей не слишком близки.
Зато на уроках труда ей не было равных, особенно когда девочки учились шить, вышивать или вязать. Даже преподавательница поражалась тому, насколько ловко у Полинки всё выходит. Стоило Ольге Юрьевне один раз показать новый узор или необычный шов, как Полина без труда повторяла его, словно знала эту технику уже много лет.
Так Полина и росла в отцовской семье. Примерно с десяти лет она самостоятельно убирала квартиру, могла перегладить огромную стопку белья, а с тринадцати уже готовила еду для всех. С Валентиной они разговаривали почти исключительно о домашних делах, однако самой Полине, казалось, и не требовалось большего.
Отец был доволен тем, что в семье сохранялись спокойствие и порядок. Никаких подростковых бунтов и кризисов, которыми его пугали коллеги, воспитывавшие дочерей, он не замечал. Замкнутость и молчаливость Полины мужчина считал всего лишь особенностями её характера.