Мать ушла в среду после обеда и строго наказала дочери ни при каких обстоятельствах не выходить из дома. Когда Полинка укладывалась спать, печь ещё сохраняла тепло, однако к утру изба окончательно остыла.
Мама так и не вернулась. Девочка вылезла из-под одеяла, надела валенки и поспешила на кухню. Но там всё оставалось по-прежнему.
На столе стояла покрытая копотью кастрюля. Полинка хорошо помнила, что внутри лежали четыре картофелины, сваренные в кожуре. Две из них она съела накануне перед сном. На полу находилось почти доверху наполненное водой ведро.
Девочка очистила оставшиеся две картошки и поела, обмакивая кусочки в соль и запивая холодной водой. Из подпола веяло ледяным воздухом, поэтому Полинка быстро вернулась в комнату и снова залезла под одеяло.
Она лежала, укрывшись с головой, и внимательно вслушивалась в каждый звук, доносившийся со двора. Полинка всё ждала, что вот-вот скрипнет калитка и появится мама. Она растопит печку, и по дому разольётся долгожданное тепло. Потом мать сварит картофель и высыплет его прямо на стол, а Полинка станет перекатывать горячие клубни ладонями, чтобы они быстрее остыли.
В прошлый раз мама принесла домой два капустных пирожка, и девочка съела их, запивая сладким горячим чаем. Теперь не было ни пирожков, ни чая. Но страшнее всего было то, что за окном уже сгущались сумерки, а мать по-прежнему не возвращалась.
Пока на улице окончательно не стемнело, Полинка снова отправилась на кухню, доела картошку, набрала в кружку воды и поставила её на стул рядом с кроватью. Затем девочка надела старую мамину толстовку, натянула капюшон почти на глаза и вновь спряталась под одеялом.
За окнами стояла непроглядная тьма, а внутри дома становилось всё холоднее. Маленькая шестилетняя Полинка лежала на кровати под старым стёганым одеялом, пыталась согреться и продолжала ждать возвращения матери.
На следующее утро ничего не поменялось. Разве что в доме стало ещё холоднее, а еды совсем не осталось.
Полинка принесла из коридора пять поленьев. Они оказались тяжёлыми, поэтому ей пришлось ходить за ними дважды. Затем девочка придвинула к печи табурет, взобралась на него и попыталась кочергой открыть заслонку. Удалось ей это не сразу, а когда заслонка наконец поддалась, сверху на Полинку посыпались кусочки сажи и сухая труха.
Девочка много раз наблюдала, как мама разжигает печь, и теперь старалась в точности повторять её движения. Сначала она положила внутрь два полена. Потом оторвала несколько страниц от старой газеты, скомкала их и просунула между дровами. Сверху Полинка уложила сухую бересту, а затем добавила ещё одно полено. После этого она подожгла бумагу. Когда береста вспыхнула и огонь добрался до дров, девочка засунула в печь оставшиеся два полена и закрыла дверцу.
Закончив с огнём, Полинка вымыла около десяти сырых картофелин, сложила их в чугунок, налила воды и, снова встав на табурет, осторожно задвинула тяжёлую посудину в печь.
Пока девочка справлялась со всеми этими делами, она сильно устала. Зато ей показалось, что воздух в комнате понемногу начал становиться теплее. Теперь оставалось только дождаться, когда печка прогреет дом, а картофель сварится.
Когда-то у Полинки был отец, но девочка его совершенно не помнила. Однажды он собрал свои вещи и уехал в город, потому что мама постоянно отправлялась в гости к подругам и, как выражалась бабушка, часто «заливала глаза».
При живой бабушке Полинке жилось совсем иначе. В доме всегда царили чистота и уют, печь была протоплена, а по комнатам разносился аромат свежей выпечки. Бабушка часто готовила пироги с капустой, морковью или лесными ягодами.
Кроме того, она варила в чугунке необыкновенно вкусную пшённую кашу. Перед Полинкой ставила тарелку, а рядом обязательно появлялась кружка тёплого топлёного молока.
В те времена в доме имелся телевизор. Полинка любила смотреть мультфильмы, а бабушка включала длинное кино, которое называла непонятным словом «сериалы».
После бабушкиной смерти жизнь стала совсем тяжёлой. Мать уходила среди дня, а появлялась глубокой ночью, когда Полинка уже давно спала. Еда дома часто заканчивалась, и девочка питалась в основном варёным картофелем и хлебом.
Прошлой весной мама не стала засаживать огород, поэтому нынешней зимой даже картошки почти не осталось. Куда исчез телевизор, Полинка тоже не знала. Раньше мать никогда не пропадала на такое долгое время.
Постепенно изба прогрелась, а картофель сварился. В кухонном шкафу Полинка обнаружила бутылку с подсолнечным маслом. На дне оставалось совсем немного — примерно одна столовая ложка. Но даже этого хватило, чтобы горячая картошка стала намного вкуснее, чем вчерашняя холодная и сухая.
Девочка заварила в кружке малиновые листья, выпила горячий напиток и почувствовала, что ей наконец стало жарко. Она сняла мамину толстовку, легла на кровать и быстро заснула.
Проснулась Полинка от постороннего шума. В комнате кто-то разговаривал. Девочка узнала голоса соседей — бабы Маши и деда Егора. Вместе с ними находился ещё один мужчина, которого она раньше никогда не видела.
— Захаровна, — обратился незнакомец к бабе Маше, — забери пока девочку к себе на пару дней. Я связался с её отцом, он обещал приехать в воскресенье.
Следователь и врач сейчас выехали из района. Я останусь здесь и дождусь их.
Баба Маша начала искать, во что можно было бы одеть Полинку, но подходящих вещей в доме не нашлось. Тогда она натянула на девочку ту же старую материнскую толстовку, а сверху плотно укутала её бабушкиным платком.
Когда они вышли в коридор, Полинка заметила возле поленницы что-то большое, накрытое двумя мешками. Из-под края одного из них виднелась нога в знакомом мамином ботинке.
Баба Маша отвела девочку к себе и сразу приказала мужу растопить баню. Она тщательно вымыла Полинку, хорошенько пропарила её берёзовым веником, завернула в большое тёплое полотенце и усадила в предбаннике. Через несколько минут женщина вернулась, держа в руках чистые вещи.
Вскоре Полинка уже сидела за столом в мягкой байковой пижаме и шерстяных носках. На голове у неё был повязан белый платочек в мелкую голубую крапинку. Перед девочкой дымилась полная тарелка горячего борща.
В комнату вошла незнакомая женщина. Она посмотрела на Полинку и тяжело вздохнула.
— Вот, Мария Захаровна, — сказала гостья, протягивая бабе Маше большой пакет. — Собрала кое-что из одежды для девочки. Мои дети уже выросли. Там даже зимняя куртка есть. Какое же несчастье случилось.
— Спасибо тебе, Катя, — ответила баба Маша, а потом повернулась к Полинке. — Наелась? Пойдём в другую комнату, я тебе мультфильмы включу.
В тот день, а затем и на следующий, к Марии Захаровне приходило ещё несколько деревенских женщин. Из отдельных фраз и обрывков разговоров Полинка поняла, что её маму случайно обнаружили замёрзшей в сугробе. Девочка также услышала, что кто-то уже позвонил её отцу и тот скоро должен приехать.
Полинка очень жалела мать и ужасно по ней скучала. По ночам она накрывалась одеялом с головой и тихонько плакала, стараясь, чтобы никто не услышал.
Наконец приехал отец. Полинка с интересом рассматривала высокого мужчину с тёмными волосами, которого совершенно не помнила. Он казался ей чужим, поэтому девочка немного боялась и старалась держаться подальше. Отец тоже внимательно разглядывал дочь и лишь однажды, в момент знакомства, неловко провёл ладонью по её волосам.
Надолго оставаться в деревне мужчина не мог, поэтому уже на следующий день они отправились в город. Перед отъездом отец закрыл ставни, забил крест-накрест досками окна и двери, а соседей попросил время от времени присматривать за пустующим домом.
Прощаясь, баба Маша сказала Полинке:
— У твоего отца есть жена, зовут её Валентиной. Теперь она будет вместо матери. Слушайся её во всём, не спорь и обязательно помогай по хозяйству. Тогда, может быть, она тебя полюбит. Кроме папы, у тебя больше никого не осталось. И другого дома, кроме его квартиры, тоже не будет.
Однако Валентина так и не смогла полюбить Полинку. Собственных детей у женщины не было, поэтому, возможно, она попросту не представляла, как нужно проявлять к ребёнку нежность. Впрочем, девочку Валентина никогда не обижала. Она следила, чтобы Полина ходила в чистой и опрятной одежде, хотя новые вещи покупала крайне редко. Обычно женщина брала то, что отдавали для девочки коллеги, подруги и знакомые.
Сразу после приезда Полинки Валентина начала «хлопотать» и довольно быстро устроила её в детский сад. Каждое утро женщина отводила девочку туда, а вечером забирала после работы. Вернувшись домой, Валентина сразу принималась готовить ужин или заниматься хозяйством. Полинка в это время сидела в своей комнате, смотрела в окно либо рисовала.
Отец тоже редко беседовал с дочерью. Он искренне полагал, что выполняет все родительские обязанности: девочка накормлена, одета и обута. Чего ещё ей может не хватать?
Когда Полинка стала школьницей, она по-прежнему не доставляла Валентине и отцу никаких неприятностей. Училась девочка неплохо, преимущественно получала четвёрки. Лишь математика, физика и химия давались ей с трудом, поэтому по этим предметам чаще всего стояли тройки. Учителя отмечали, что Полина действительно старается, просто точные науки ей не слишком близки.
Зато на уроках труда ей не было равных, особенно когда девочки учились шить, вышивать или вязать. Даже преподавательница поражалась тому, насколько ловко у Полинки всё выходит. Стоило Ольге Юрьевне один раз показать новый узор или необычный шов, как Полина без труда повторяла его, словно знала эту технику уже много лет.
Так Полина и росла в отцовской семье. Примерно с десяти лет она самостоятельно убирала квартиру, могла перегладить огромную стопку белья, а с тринадцати уже готовила еду для всех. С Валентиной они разговаривали почти исключительно о домашних делах, однако самой Полине, казалось, и не требовалось большего.
Отец был доволен тем, что в семье сохранялись спокойствие и порядок. Никаких подростковых бунтов и кризисов, которыми его пугали коллеги, воспитывавшие дочерей, он не замечал. Замкнутость и молчаливость Полины мужчина считал всего лишь особенностями её характера.
Окончив девятый класс, девушка сообщила, что собирается поступать в колледж, чтобы освоить профессию портного и закройщика. Отец вместе с ней сходил в промышленно-экономический колледж, помог подать необходимые документы, и уже с сентября Полина приступила к занятиям.
Домашних обязанностей у неё меньше не стало, но теперь девушка ещё и много шила. У Валентины хранилась старая швейная машинка. Полина сумела привести её в рабочее состояние, после чего в доме больше не возникало проблем с ремонтом одежды. Подшить полотенца, смастерить новые занавески, заменить молнию или укоротить вещь — всё это девушка выполняла самостоятельно. Вскоре к ней начали обращаться соседи: одному требовалось подогнать брюки, другому — сшить постельное бельё нестандартного размера. За работу Полина просила немного, но заработанные деньги почти не тратила, а бережно откладывала.
Три года пронеслись совершенно незаметно. Учёба завершилась, а самой Полине исполнилось восемнадцать.
Неожиданно для отца девушка объявила, что решила уехать обратно в родную деревню.
— Тебе разве здесь плохо? Для чего тебе уезжать? — удивился мужчина.
— Вы меня вырастили, и я за это очень вам благодарна. Но теперь я хочу жить самостоятельно.
Свой старый дом Полина отыскала не сразу. В отличие от многих окрестных деревень, её родное село не исчезало, а постепенно разрасталось. Несколько лет назад неподалёку проложили новую дорогу, после чего сюда начали переезжать люди и строить современные дома.
Домик, который в детстве казался Полине большим, теперь выглядел маленькой и невзрачной избушкой рядом с новыми двухэтажными коттеджами. И всё же несколько соседних домов почти не изменились. С одной стороны по-прежнему стоял дом бабы Маши, а с другой находился дом деда Егора. Полина задумалась, живы ли ещё старые соседи.
Она толкнула калитку, и та заскрипела точно так же, как много лет назад, когда маленькая Полинка прислушивалась к этому звуку, надеясь, что домой возвращается мама.
Девушка взошла на покосившееся крыльцо. Осмотрев заколоченные окна и дверь, она подумала: «Без подходящих инструментов внутрь не пробраться».
Полина оставила вещи на крыльце и направилась к дому бабы Маши. Открыв калитку, девушка увидела пожилую женщину, которая пропалывала цветочную клумбу.
— Здравствуйте, — поздоровалась Полина.
Женщина медленно распрямилась и внимательно посмотрела на незнакомку.
— Здравствуйте, — отозвалась она. — А вы кто такая будете? Лицо будто где-то видела…
— Мария Захаровна, это ведь я. Полинка.
— Господи, и правда Полинка! Как же ты на мать стала похожа! — воскликнула баба Маша. — Всё-таки приехала!
— Приехала. Только в собственный дом войти не получается. Может, у вас найдётся гвоздодёр или какой-нибудь другой инструмент, чтобы снять доски? — спросила девушка.
— Конечно, сейчас! Подожди немного, — сказала женщина и громко позвала в сторону дома: — Захар! Подойди сюда!
На крыльцо вышел молодой парень примерно двадцати лет.
— Внучек, возьми инструменты и помоги нашей соседке открыть дом.
Примерно через час двери и окна освободили от досок, и Полина впервые за двенадцать лет переступила порог родного дома. Здесь, в коридоре, когда-то лежала её мать. В тот день Полина увидела лишь ноги в коричневых ботинках со стёртыми носами.
На кровати всё ещё лежало стёганое одеяло, под которым девочка пыталась согреться. Рядом стояли старое ведро, чугунок и закопчённая кастрюля. На мгновение Полине показалось, будто двенадцать прошедших лет исчезли и она снова оказалась в том страшном зимнем дне.
В памяти всплыли слова бабы Маши: «Слушайся, веди себя хорошо, и тогда тебя будут любить. Кроме отцовского, никакого другого дома у тебя больше нет».
«Как же нет? Вот он — мой дом. Старый, с кривым крыльцом, небольшой, но такой близкий и родной, — подумала девушка. — Именно здесь я обязательно стану счастливой».
Почти целую неделю Полина отмывала дом, очищала стены, стирала, красила и приводила комнаты в порядок. В соседней деревне она разыскала печника. Мужчина прочистил трубу и отремонтировал печь, после чего Полина аккуратно её побелила. Девушка вынесла множество ненужных вещей из кладовой и с чердака, а на окна повесила новые светлые занавески.
Захар помог ей починить расшатавшееся крыльцо и выровнять забор, который в нескольких местах почти упал.
Всё это время к дому постоянно подходили деревенские жители. Те, кто ещё помнил Полину и её мать, искренне удивлялись тому, что молодая девушка добровольно оставила городскую жизнь и решила поселиться здесь.
Наверное, отец не узнал бы в этой весёлой девушке свою прежнюю замкнутую и молчаливую дочь. Полина постоянно улыбалась, охотно разговаривала с соседями и со всеми держалась приветливо.
Местный тракторист помог перепахать огород. Хотя сезон посадок почти закончился, Полина под присмотром Марии Захаровны всё-таки успела посадить несколько овощей и привести в порядок разросшиеся ягодные кусты.
— Не переживай, в нынешнем году с рассадой ты немного опоздала, зато следующей весной посадишь всё, что захочешь, — успокаивала её баба Маша.
Когда основные работы в доме закончились, Полина устроилась работать, хотя пока и не по полученной специальности. Ателье в деревне не существовало, собственной швейной машинки у девушки тоже ещё не было. Поэтому она пошла на почту. Но не сидеть за окошком, а развозить письма и газеты по трём ближайшим деревням.
Полине выдали служебный велосипед, и она начала каждый день крутить педали. До одной деревни было около двух километров, до второй — три, а затем приходилось ехать ещё дальше.
Получив первую зарплату, девушка купила швейную машинку, а после второй приобрела оверлок. Сначала Полина шила только для собственного дома, но довольно быстро появились первые заказчики. Конечно, клиентов было меньше, чем могло бы быть в городе, однако постепенно о талантливой мастерице узнали и в соседних деревнях. Люди начали приезжать к ней специально.
Через несколько лет почту уже развозил другой человек. Полине вполне хватало заработка от шитья и собственного хозяйства. К тому же ездить на велосипеде ей стало нелегко: они с Захаром, который к тому времени стал её мужем, ждали рождения первого ребёнка.
С отцом и Валентиной Полина продолжала поддерживать связь. Они приезжали на свадьбу и приглашали молодожёнов перебраться к ним в город. Однако Полина и Захар отказались.
— Мой настоящий дом находится здесь, — спокойно ответила Полина.