В ту ночь Марька долго не могла заснуть. В голове, будто на экране цветного телевизора, мелькали события последних дней: финальная победа, медаль, поездка в машине с Игорем Олеговичем, путёвка в лагерь и, конечно, чудесное новое пальто, которое теперь висело в шкафу и ждало её.
Она тихонько выбралась из постели, на цыпочках подошла к открытой дверце и снова накинула на плечи пальтошу — так она про себя назвала свою обновку.
Выйдя в коридор, Марька подошла к окну. За стеклом моросил первый весенний дождь, и впервые в жизни девочка не радовалась, что зима уходит. Ей хотелось ещё походить нарядной.
— Обувь сменная и спортивная, — накануне отъезда перечисляла Наталья Андреевна всё, что было написано в путёвке. — Головной убор обязателен. И пальто… демисезонное, Марьяна, смотри, так и указано. Не спорь, раз написали — значит, надо брать.
Марька кивнула, хотя никак не могла понять, зачем летом пальто. Но, с другой стороны, по вечерам всё ещё бывало прохладно, да и оставлять свою самую дорогую вещь в общем шкафу ей совсем не хотелось.
В корпусе первого отряда лагеря «Юность» на неё сразу уставились так, будто она явилась с другой планеты. Остальные девочки были в лёгких ветровках, курточках из жатой ткани и модных джинсовых жилетах. А она — в пальто. Убрать его в рюкзак не вышло: почти всё место там занимал баскетбольный мяч, поэтому пришлось надеть пальто на себя.
— Это у тебя бабушкин стиль? — усмехнулась худенькая Лена с соседней кровати.
— Дедушкин! — тут же сострил кто-то ещё.
— Зима вообще-то давно закончилась, — подхватила девочка у окна.
— Она, наверное, с севера на оленях приехала!
— Не ваше дело, — тихо ответила Марька, но кулаки сжала так крепко и посмотрела на всех так пристально, что больше расспрашивать никто не рискнул.
Пальто она повесила на спинку кровати и вышла из комнаты.
— Странная какая-то, — прошептала одна из соседок, едва дверь за Марькой закрылась.
А Марька тем временем прошлась по лагерю, осмотрелась, нашла столовую, эстраду с рядами скамеек, футбольное поле, волейбольную площадку со старой сеткой. Баскетбольная площадка, правда, была густо заросшая травой, а из двух щитов кольцо сохранилось только на одном.
«И зачем я сюда приехала?» — подумала она, прислонившись к высокой берёзе. Но потом тряхнула головой и решила, что двадцать один день как-нибудь выдержит. Пальтоша с ней, мяч с ней, а эти девчонки из комнаты… да и чёрт с ними. И всё же она снова почувствовала себя одинокой, почти как раньше.
На следующий день состоялось торжественное открытие смены — с костром и праздничной дискотекой. Сначала в больших глазах Марьки плясали отблески горящих веток, потом — электрические всполохи цветомузыки. Танцевать она не умела, но музыку любила, поэтому сидела на скамейке в стороне от площадки, среди густых кустов акации, и слушала непривычные песни.
Перед сном девочки по очереди рассказывали страшилки и пересказывали сюжеты иностранных фильмов — у некоторых дома уже были видеомагнитофоны. Марька слушала с закрытыми глазами, притворяясь спящей. Чем она могла удивить этих красивых и счастливых девочек? Историями о ночных всхлипах новеньких? О сухих хлебных корках под подушкой, принесённых из столовой? О том, как каждый ребёнок смотрит на любого чужого взрослого и думает: не за мной ли пришёл?
Когда собирали лагерную волейбольную команду и не хватало игроков, вожатая сказала:
— Марьяна, ты же спортсменка, иди попробуй.
Она пошла, хотя в волейбол никогда толком не играла: там мяч надо было не ловить, как в баскетболе, а отбивать ладонями. Капитаном команды была Даша — бойкая, красивая девочка с длинной косой.
— Ну что ты опять его хватаешь? Это не баскетбол! Отбивай, мягче, пасуй! — кричала она Марьке.
Но мяч никак не хотел слушаться. Он был слишком лёгким, непривычным, и после удара улетал далеко за пределы площадки.
— Эх ты, дылда, навязалась же на мою голову, — сокрушалась Даша. — Иди под сетку, будешь блокировать!
Расстроенная Марька после нескольких неудачных блоков и очередной порции Дашиного недовольства ушла с площадки. Сходила за своим оранжевым мячом, вырвала бурьян на баскетбольном участке и начала снова и снова отправлять мяч в кольцо.
Потянулись лагерные будни — с утренней зарядкой, уборкой территории, походами в столовую, подготовкой к конкурсу «Алло, мы ищем таланты» и прочими мероприятиями, которые для постоянных лагерных ребят были совершенно привычными.
Больше всего Марьке нравились дни, когда показывали кино. Через день дежурные вывешивали афишу с названием фильма, а вечером киномеханик из посёлка привозил картину. Марька всегда садилась в самый последний ряд, чтобы никому не заслонять экран, и заворожённо смотрела, как отважные моряки сражаются с пиратами или черноволосый индеец Чингачгук стреляет из лука и спасает своё племя от врагов.
Всё остальное время она бросала мяч в кольцо — даже поздними вечерами, когда лагерные ребята собирались по своим компаниям. И только пальто, словно часовой на посту, всегда оставалось рядом, белея в темноте.