В этот момент дверь снова открылась. Эмма Борисовна. У моей свекрови была отвратительная привычка приходить без предупреждения, открывая дверь своим ключом. Она всегда появлялась именно тогда, когда её никто не ждал.
Она вошла в коридор и окинула меня своим привычным презрительным взглядом. Мой старый халат, спутанные волосы — всё это мгновенно стало для неё ещё одним поводом унизить меня.
— А что тут за крики с самого утра? — Эмма Борисовна поправила норковую шапку. — Денисочка только с дороги, а ты уже пилишь ему мозг? Господи, Алина, ты бы хоть в зеркало посмотрела. Выглядишь как уборщица.
— Ваш сын не с дороги. Ваш сын уже два месяца как безработный пьяница, который спускает семейные деньги у дружка на Зорге, — мой голос дрогнул. Я ненавидела себя за эту дрожь. Внутри всё кричало: «Замолчи, сейчас будет ещё хуже!» — но слова уже были сказаны.
Денис побагровел. Перед матерью ему было стыдно, но признавать вину он не умел.
— Закрой рот! — рявкнул он и шагнул ко мне.
Шум разбудил Никиту. Вернее, он, видимо, вернулся из школы за забытой сменкой — я даже не услышала, как он вошёл. Сын застыл в дверях своей комнаты и испуганно смотрел на нас огромными глазами.
— Папа? — тихо сказал Никита.
Денис даже не повернулся. Его трясло от злости из-за того, что вся его жалкая правда вскрылась так легко.
— Ты, заводская истеричка, будешь мне указывать?! — Он замахнулся и со всей силы ударил меня по лицу.
Пощёчина обожгла щёку. От неожиданности я пошатнулась и ударилась плечом о шкаф. В ушах мерзко зазвенело. Я схватилась за лицо, не в силах поверить, что это происходит. За десять лет брака он мог хамить, мог унижать словами, но руку на меня поднял впервые. И сделал это при ребёнке.
Я ждала, что свекровь хотя бы ахнет. Что остановит сына. Но Эмма Борисовна только мстительно поджала губы.
— Так её, страшную! — крикнула свекровь, глядя на меня с неприкрытым удовольствием. — Совсем мужа извела! Ни кожи ни рожи, а гордости как у королевы! Давно надо было поставить на место!
Никита заплакал. Тонко, жалобно, как в раннем детстве. Он бросился ко мне, обхватил за талию и с ужасом посмотрел на отца.
Денис тяжело дышал, глядя на свою руку так, будто сам не понимал, что натворил. А потом презрительно сплюнул на линолеум.
— Собирай манатки, — бросил он. — Я в своём доме этот цирк терпеть не буду.
В своём доме. Хотя квартира была куплена до брака. Моей бабушкой. И оформлена на меня. Но за эти годы Денис и его мать так часто называли её «нашей», что в какой-то момент и сами поверили в это.
Щека пульсировала болью, отдавая в виски. Я обняла плачущего сына, чувствуя, как бешено колотится его сердце. И в этот момент вся моя тревожность, весь страх перед будущим, перед скандалами, перед одиночеством — всё это будто выключилось. Сгорело, как микросхема от перепада напряжения.
Я не стала кричать. Не стала бить посуду. Я просто медленно поднялась, погладила Никиту по голове и посмотрела на мужа.
— Иди в свою комнату, Никита, — ровно сказала я, не сводя глаз с Дениса. — Одевайся. Мы идём в школу.
Сын шмыгнул носом и ушёл. Денис хмыкнул и победно переглянулся с матерью. Они решили, что моя покорность — это капитуляция. Что я, как всегда, вытрусь, поплачу в ванной и пойду жарить ему яичницу, проглотив обиду, как делала уже сотни раз.
Я прошла мимо них, накинула куртку прямо поверх рабочего свитера, взяла сумку и вывела сына в подъезд. Щёку жгло огнём, но внутри разливался странный ледяной покой. Тревога, которая душила меня годами и заставляла извиняться даже за чужие ошибки, внезапно исчезла. Больше не нужно было бояться, что он сорвётся. Он уже сорвался. Худшее уже произошло.
Иногда нужно получить удар по лицу, чтобы вспомнить, кому на самом деле принадлежит твоя жизнь.
Оставив Никиту в школе, я поехала на завод. Смена тянулась мучительно долго. Под микроскопом детали микросхем расплывались в одно серое пятно, но руки делали работу почти автоматически. В обед я зашла в банковское приложение, чтобы перевести деньги за чай в буфете.
На экране высветилось: 412 рублей.
Я обновила страницу. Ещё раз. Счёт, на который я переводила свою зарплату на «общие нужды» и на будущую ипотеку, которую мы так и не оформили, оказался пуст. Вчера вечером там лежало сорок пять тысяч — мои отпускные и премия за переработки.
История операций показала перевод. В два часа ночи вся сумма ушла на карту Вадима, того самого дружка с улицы Зорге. Денис просто обчистил меня, пока я сидела на кухне и пыталась переварить его двойную жизнь. Видимо, денег на продолжение попойки не хватало.
Меня накрыла липкая холодная паника. План, который я уже начала выстраивать в голове, рушился на глазах. Как подавать на развод? Как нанимать юриста? У меня даже на хлеб до конца недели почти не оставалось, а до аванса было ещё десять дней.
Когда ты наконец решаешь всё изменить, жизнь обязательно швыряет тебе подножку, чтобы проверить, правда ли ты готова идти до конца.