Экран старого планшета, который забыли на тумбочке в коридоре, внезапно вспыхнул в полумраке. Я как раз вытирала руки вафельным полотенцем — на кухне остывали фаршированные перцы, которые я приготовила на два дня вперёд.
Мой муж Денис должен был вернуться из очередной «командировки» в Стерлитамак только завтра утром. Он работал торговым представителем — по крайней мере, именно так было записано в его трудовой книжке, которую я не видела уже около двух лет.
Я подошла к тумбочке, чтобы убрать звук у планшета — девятилетний Никита уже спал у себя в комнате, и резкие сигналы могли его разбудить. На экране висело push-уведомление.
«Елена, 29, находится в двух километрах от вас. Начните чат!» — бодро сообщала иконка приложения для знакомств Tinder.
Первая мысль была до смешного жалкой и трусливой: наверное, это вирус. Или спам. Я всегда так делала — находила ему оправдания ещё до того, как он успевал что-либо сказать.
У меня задрожали руки. Я человек тревожный — из тех, кто по десять раз проверяет утюг перед выходом и потом ещё долго мучается из-за косого взгляда начальницы. На заводе, где я работаю контролёром микросварки, это качество даже полезно — я замечаю брак мгновенно. Но в семейной жизни моя тревожность всегда играла против меня. Я панически боялась любых конфликтов.
Планшет не был защищён паролем. Денис отдал его сыну для мультиков, но забыл выйти из своего старого Google-аккаунта. Я нажала на уведомление. Приложение потребовало обновить данные, но на секунду успел открыться профиль Дениса. Фотография, сделанная в нашей ванной. Статус: «Свободен, ищу лёгкого общения на вечер».
Мне стало по-настоящему плохо, не буду скрывать. Дышать вдруг стало трудно, будто на кухне разом исчез весь воздух. Я опустилась на табурет и уставилась на кастрюлю с перцами.
Денис ездил в эти свои командировки последние четыре месяца. Денег привозил всё меньше, жаловался на кризис, начальство, урезанные премии. Я тянула семью на свою заводскую зарплату — сорок две тысячи, брала дополнительные смены по выходным. Уставала так, что от боли в глазах не могла спокойно смотреть на свет. А он, значит, в это время искал лёгких знакомств.
Хотелось разрыдаться, забраться под одеяло и сделать вид, будто я ничего не видела. Но вместо этого рука сама потянулась к телефону.
Я набрала номер Игоря, начальника Дениса. Звонить в одиннадцать вечера было неудобно, но меня уже колотило от адреналина.
— Алло, Алина? — голос Игоря был сонным и удивлённым.
— Игорь, простите ради бога. Денис должен завтра из Стерлитамака вернуться, а у него телефон недоступен. Вы не подскажете, в какой он гостинице?
В трубке повисла тяжёлая пауза. На заднем плане было слышно, как бормочет телевизор.
— Алина… а Денис тебе ничего не сказал?
— О чём?
— Я его уволил. Ещё в октябре. За постоянные прогулы и пьянство на рабочем месте. Извини, я думал, ты знаешь.
Я сбросила звонок. Два месяца. Он уже два месяца как без работы.
В голове стал складываться уродливый пазл. Его вечный запах перегара, который он прятал за мятной жвачкой, когда «возвращался с трассы». Отсутствие денег. Вечно мятая одежда.
Если он не в Стерлитамаке, тогда где? Я открыла детализацию расходов по нашей общей карте, к которой у него был привязан счёт. Обычно я туда не лезла — доверяла. Но в этот раз посмотрела.
Платежи за последние три дня: магазин «Красное и Белое» на улице Зорге. Шаурмичная там же. Снова алкомаркет. Улица Зорге — это всего три остановки от нашего дома в Уфе. Там жил его приятель Вадик — собутыльник, с которым я запретила Денису общаться ещё год назад.
Знаете, что оказалось самым болезненным? Не измена. Самое страшное — почувствовать себя полной идиоткой, которая жарила котлеты «уставшему добытчику», пока он пил в соседнем районе.
Уснуть я так и не смогла. До самого утра просидела на кухне, глядя в окно на серые хрущёвки. Утром Никита проснулся в школу. Я приготовила ему завтрак, по привычке заправила ему волосы за уши, поцеловала в макушку.
— Мам, ты чего такая бледная? — спросил сын, уплетая кашу.
— Просто не выспалась, котёнок. Беги, а то опоздаешь.
В половине десятого в замке повернулся ключ. Я застыла в коридоре.
Денис ввалился в квартиру. Помятый, с мешками под глазами, куртка пахнет дешёвыми сигаретами и старым перегаром. В руке — жалкая шоколадка по акции.
— Привет, Танюш… тьфу, Алин, — он даже запнулся на моём имени. — Устал как собака. Трасса тяжёлая была, снег метёт.
Меня передёрнуло. Не от страха — от отвращения.
— На улице Зорге сильный снегопад? — тихо спросила я.
Он замер, стягивая ботинок. Глаза сразу забегали.
— Ты о чём?
— О твоём увольнении в октябре. И о том, что ты бухаешь у Вадика на мои деньги, пока я горбачусь на заводе.
— Ты что несёшь?! — Денис резко выпрямился. Агрессия всегда была его главным способом защиты. — Какого чёрта ты рылась в моих вещах? Ты совсем свихнулась на своей работе?