Максим долго молчал.
— В начале… немного.
Эта честность причинила боль.
Однако одновременно вызвала уважение.
— И почему передумал?
Он поглядел на неё.
— Потому что заметил вас.
— И что заметил?
Максим улыбнулся грустно.
— Женщину, которая каждый день смотрит на старую фотографию ребёнка.
Елизавета отвернулась.
Она не хотела, чтобы он замечал её слёзы.
Тем временем Артём разговаривал с человеком, которого отыскал через свои старые связи.
Не с преступниками.
Не с теми, кто решает проблемы силой.
А с людьми, которые умели искать информацию.
Он сидел в машине и глядел на экран телефона.
Там были записи звонков.
Сообщения.
Переводы денег.
И одна фамилия повторялась снова и вновь.
Племянник Евгений.
Однако было кое-что ещё.
Кто-то стоял за ним.
Кто-то помогал ему.
— Интересно… — негромко произнёс Артём.
Он свёл брови.
Потому что осознал:
Евгений был не главным игроком.
Он был пешкой.
На следующий день Артём пришёл к Елизавете с папкой.
Она тотчас осознала.
— Что-то отыскали?
Он положил бумаги на стол.
— Да.
Она открыла папку.
Внутри были распечатки.
— Это банковские переводы.
— От кого?
Артём указал на имя.
Елизавета побледнела.
— Не может быть…
— Может.
Она перечитала имя ещё раз.
— Ольга.
Жена Евгения.
Елизавета неторопливо подняла взор.
— Значит, она всё это время…
— Да.
Артём кивнул.
— Похоже, именно она была инициатором.
Елизавета задумалась.
Отныне многое становилось понятно.
Ольга неизменно была тихой.
Неизменно улыбалась.
Неизменно казалась мягкой.
Однако именно такие люди порой оказываются самыми опасными.
Тем вечером Евгений вновь пришёл.
Однако на этот раз один.
Он выглядел измученным.
— Я ведь хочу поговорить.
Елизавета открыла дверь.
На этот раз без цепочки.
Однако холод в её взгляде был сильнее любой защиты.
— Заходи.
Он вошёл.
Поглядел на Артёма.
Затем — на Максима.
И осознал:
всё изменилось.
— Я знаю, что вы всё выяснили.
Елизавета молчала.
— Я ведь был неправ.
Максим поглядел на него.
— Неправ?
Евгений вздрогнул.
— Да.
— Ты старался разрушить мою встречу с матерью.
Евгений опустил глаза.
— Я размышлял только о наследстве.
Елизавета негромко произнесла:
— Нет.
Он поднял голову.
— Ты размышлял не о наследстве.
Наступила короткая пауза.
— Ты полагал, что имеешь право получить то, что я построила.
Евгений промолчал.
Потому что это было правдой.
В этот момент телефон Ольги зазвонил.
Она была дома.
И заметила сообщение.
«Он всё рассказал».
Ольга побледнела.
Она осознала.
Евгений сдался.
Однако она — нет.
Она открыла шкаф.
Достала старую папку.
Ту, которую хранила много лет.
Внутри были бумаги.
Бумаги, которые могли изменить всё.
Она улыбнулась.
— Хорошо.
Она взглянула на фотографию Елизаветы.
— Значит, придётся открыть настоящую тайну.
Поздно ночью Елизавета сидела с Максимом на кухне.
Впервые они разговаривали не как чужие люди.
А как мать и сын.
— Долгие годы я считала, что потеряла всё, — произнесла она.
Максим ответил вполголоса:
— А я долгие годы считал, что меня никто не искал.
Она поглядела на него.
— Прости меня.
Он долго не произносил ни слова.
Затем проговорил:
— Вернуть прошлое мне не под силу.
Елизавета отвела глаза.
— Я ведь знаю.
— Но…
Она подняла взгляд.
— Но что?
Максим улыбнулся.
— Мы можем попробовать построить настоящее.
И впервые за долгие годы Елизавета Семёновна почувствовала то, чего ей не хватало больше всего.
Не денег.
Не власти.
Не триумфа.
А настоящего дома.
Дома по-настоящему родного.
Однако она ещё не знала:
прошлое уже готовило последний удар.
И этот удар должен был раскрыть тайну, которую скрывали десятилетиями.
Часть 9 🕰️
Ольга всю ночь просидела за столом.
Перед ней лежала старая папка, которую она хранила почти десять лет.
Она не открывала её случайно.
Она ожидала момента.
И теперь этот момент наступил.
Она глядела на бумаги и осознавала: если истина выйдет наружу, всё изменится.
Однако не так, как размышляла Елизавета.
И не так, как размышлял Евгений.
— Ты сама заставила меня это сделать, — негромко произнесла Ольга, глядя на фотографию Елизаветы.
В её голосе не было сожаления.
Лишь холодный расчёт.
С утра Елизавета Семёновна проснулась прежде обычного.
Однако впервые за долгие годы она проснулась не от тревоги.
Не от мыслей о проблемах.
А от странного ощущения.
Она больше не была одна.
На кухне уже сидел Максим.
Он держал в руках старую чашку, которую Елизавета выяснила тотчас.
Некогда она покупала такие чашки, когда была молодой.
— Ты отыскал её? — поинтересовалась она.
Максим улыбнулся.
— Да.
— Где?
— В коробке с вашими письмами.
Она застыла.
— Ты ведь сохранил?
Он кивнул.
— Я ведь не знал, что они ваши.