Инна Аркадьевна резко поднялась, схватила сумку и направилась к выходу, даже не попрощавшись. Дверь она закрыла очень тихо и аккуратно — и именно эта демонстративная аккуратность показалась Полине куда холоднее любого громкого хлопка.
Минут через двадцать телефон зазвонил уже у Артёма. Он долго слушал мать, стоя прямо посреди улицы, и переминался с ноги на ногу, будто внезапно замёрз в августовскую жару.
— Мама, подожди, — наконец произнёс он. — Давай ещё раз. Медленно. Что именно мы, по-твоему, должны сделать?
— Взять Алину и детей с собой! Или отдать ей деньги! Артём, это же твоя родная сестра!
— Мама, у нас куплено три билета. Не шесть. Даже не пять. И, если уж говорить честно, у нас вообще совсем другая арифметика.
— Ты себя слышишь? Ты рассуждаешь о каких-то билетах, пока твоя родная сестра мучается!
— Себя я слышу прекрасно. А вот то, что слышу от тебя, нравится мне гораздо меньше.
Вечером он пересказал Полине весь разговор. Они сидели прямо на полу в комнате, где пока не было ни дивана, ни ковра.
— Она сегодня уже приходила, — сказала Полина. — Днём. Почти теми же словами. Даже тон был одинаковый.
— Получается, решила заходить сразу с двух направлений.
— Опыт всё-таки чувствуется. Сначала вызвать жалость, потом пристыдить, а потом выставить счёт за то, что мы вообще позволяем себе нормально жить.
Артём провёл ладонями по коленям.
— Знаешь, какая фраза меня особенно задела? Она сказала: «Вы ведь можете». Не «помогите», не «если получится», а именно «можете». Как будто сама возможность автоматически становится обязанностью.
— Проверенный приём, — кивнула Полина. — Если у тебя есть зонт, значит, ты обязан выбросить его и мокнуть вместе со всеми.
— Ты сильно злишься?
— Я не злюсь. Я вещи собираю. Это полезнее.
— Полин, — Артём внимательно посмотрел на жену. — Наш отпуск я никому не отдам. И квартиру никто трогать не будет. Всё оформлено правильно. На этом вопрос закрыт.
— Я это знаю, — тихо ответила она. — Но иногда такие вещи всё равно хочется услышать вслух. Даже без фанфар и праздничного салюта.
Инна Аркадьевна снова пришла в четверг, когда до вылета оставалось пять дней. На этот раз Артём был дома. Мать вошла в квартиру и начала говорить ещё в прихожей, даже не сняв сумку с плеча.
— Я всё обдумала. Вы отдаёте отпускные деньги Алине. Она едет с детьми на море, а вы спокойно поедете следующим летом.
— Добрый день, — произнесла Полина. — Я тоже очень рада вас видеть. Спасибо, у нас всё хорошо, ремонт постепенно движется.
— Хватит кривляться! Я сейчас разговариваю со своим сыном!
— Тогда я лучше помолчу и понаблюдаю. Наблюдение за семейными переговорами — моё второе любимое развлечение.
— Мама, — Артём поднялся и встал между ними. — Хочешь — садись, хочешь — стой. Но сейчас ты выслушаешь меня до самого конца. Один раз. Повторять второй я не собираюсь.
— Артём…
— Первое. У Алины был муж. Она сама решила разводиться, сама собрала вещи и сама переехала обратно к тебе. Ты сама согласилась её принять. Это её решения и твои. Наших решений там нет.
— Как ты вообще можешь такое говорить о собственной сестре!
— Второе. Её бывший муж исправно переводит алименты, ни одного месяца не пропускал. Алина давно могла выйти на работу — дети уже не младенцы. Но она предпочитает жить на алименты и твои деньги. Это тоже её выбор.
— Ей очень трудно!
— Трудно бывает абсолютно всем. Мне тоже порой тяжело, но почему-то я не прихожу в дом к Алине и не требую, чтобы она отдала мне своё лето.
Инна Аркадьевна нервно передёрнула плечами, а её губы заметно задрожали.
— Ты обязан ей помогать! Ты её брат!
— Третье, — всё так же спокойно продолжил Артём. — Когда Алина выходила замуж, я подарил ей двести тысяч. Не какие-то невероятные деньги, но тогда это было всё, что я мог отдать. За следующие шесть лет она ни разу ни в чём мне не помогла. И я её за это не осуждаю. Просто, раз уж речь зашла о справедливости, давай расставим всё по своим местам.
— Это всё она! — выкрикнула Инна Аркадьевна. — Это Полина тебя настроила! Раньше ты совсем другим был!
— Четвёртое. Отец Полины получил от своего отца наследство, продал дом и передал деньги нам. Благодаря этому мы выплатили ипотеку. Затем продали двухкомнатную квартиру и приобрели эту. Практически всё серьёзное, что у нас есть, пришло со стороны Полининой семьи. С вашей стороны пока приходят в основном требования. Жаль, конечно, но их в банке не принимают.
— И пятое, — негромко добавила Полина. — Мы хотим второго ребёнка. И прежде чем это случится, мы хотим свозить дочь к настоящему морю, которое она пока видела только на рисунках и фотографиях. Это не прихоть. Мы шли к этой поездке шесть лет.
Инна Аркадьевна хотела что-то сказать, но Артём поднял руку, останавливая её.
— И последнее. Сестре я помогать буду. Могу привезти продукты, купить детям вещи, могу провести с ними выходной, если нужно. Но ломать жизнь своей семьи ради чужих решений я не собираюсь. Ни ради её детей, ни ради того, чтобы тебе стало спокойнее.