Полина застегнула молнию на совершенно пустом чемодане и поставила его в прихожей, вплотную к стене, словно флажок, обозначающий недавно завоёванную территорию. В новой трёхкомнатной квартире всё ещё стоял запах свежей краски, мебели почти не было, зато по комнатам свободно гуляло звонкое эхо. Ева носилась из одного угла в другой и радостно сообщала, что уже выбрала место для своей «русалочьей кровати».
— Мы эту квартиру три недели назад купили, а я всё ещё иногда забываю, где у нас ванная, — признался Артём, появляясь из коридора.
— Слева от твоего самолюбия и справа от моей усталости, — ответила Полина. — Так что точно найдёшь.
— Очень смешно.
— Я стараюсь. Юмор пока единственное, что в этой квартире досталось нам совершенно бесплатно.
Артём положил на подоконник папку с бумагами, и оба на мгновение посмотрели на неё так, как смотрят на окончательно принятое и уже не подлежащее обсуждению решение. Квартира была оформлена на Полину. На этом когда-то настоял сам Артём — ещё после того, как её отец получил дедово наследство, продал старый дом в деревне и передал дочери все вырученные деньги.
— Валерий Дмитриевич сегодня звонил, — сказал Артём. — Интересовался, купили ли мы Еве круг.
— Купили. Розовый, с ушками. Она теперь даже спать без него не хочет.
— Твой отец удивительный человек. Отдал вам всё до последней копейки и ни разу не поинтересовался, куда пошли деньги.
— Один раз всё-таки спросил, — усмехнулась Полина. — Сказал: «Ипотеку закрыли?» Я ответила: «Закрыли». Он сказал: «Ну и отлично». И закончил разговор. Великая семейная беседа.
Ева влетела в комнату, размахивая листом бумаги. На нём синело неровное море, а над водой сияло огромное жёлтое солнце, занимавшее едва ли не половину рисунка.
— Это для нас! — торжественно сообщила она. — Мы туда поедем через восемь дней.
— Вообще-то через девять, — поправил её Артём.
— Через восемь! Я пальцами считала. А пальцы никогда не ошибаются.
Телефон Артёма завибрировал на подоконнике. Он бросил взгляд на экран, и выражение его лица мгновенно изменилось, словно кто-то убавил освещение в комнате.
— Инна Аркадьевна, — без всякого вопроса произнесла Полина.
— Именно.
На следующий день Инна Аркадьевна появилась в квартире, когда Артёма не было дома. Зайдя внутрь, она внимательно оглядела голые стены, потом провела рукой по дверному косяку, словно хотела убедиться, что всё происходящее настоящее.
— Значит, трёхкомнатная, — протянула она. — Быстро вы устроились.
— Быстро — это если за сутки, — спокойно заметила Полина. — А у нас ушло шесть лет, ипотека и один отпуск, которым пришлось пожертвовать. По обычным человеческим меркам — скорее забег черепахи.
— Кстати, об отпуске. Артём говорил, что вы собрались на море.
— Собрались. Ева уже даже маршрут для нас нарисовала.
Инна Аркадьевна опустилась на единственный стул и положила ладони на колени с таким выражением, будто сейчас собиралась вынести окончательное решение по важному делу.
— Полина, ты всё-таки подумай. Просто спокойно подумай. Алина с двумя детьми целыми днями сидит в четырёх стенах. Лето уже почти закончилось. Дети моря даже ни разу не видели.
— Мне их правда жаль.
— Так что тебе стоит? Отдайте деньги ей. Пусть она съездит с детьми, немного отдохнёт, переведёт дух. Вы молодые, ещё десятки раз успеете выбраться.
Полина не спеша поставила на подоконник баночку с кисточками, которую Ева забыла там утром.
— Инна Аркадьевна, давайте уточню, чтобы не ошибиться. Мы должны вернуть билеты, вытащить вещи из чемодана, объяснить пятилетней дочери, что поездка отменяется, а потом отдать все отпускные деньги вашей дочери?
— Ну зачем ты специально всё выставляешь в таком свете?
— Я ничего не выставляю. Я просто называю вещи своими именами. Грубо — это когда смысл тот же, но его пытаются завернуть в красивые слова.
— Да пойми ты меня как женщина женщину! — голос Инны Аркадьевны дрогнул и стал громче. — Ей очень тяжело! Она одна с детьми! Она совершенно вымоталась!
— А кто решил, что мы обязаны отменять собственные планы ради детей вашей дочери? — с лёгкой усмешкой спросила Полина.
Инна Аркадьевна мгновенно выпрямилась, и под ней жалобно скрипнул стул.
— Что ты сказала?
— Могу повторить. Мне совершенно не трудно. Деньги на этот отпуск появились после продажи дома моего дедушки. Дом принадлежал деду, наследство получил мой отец, а потом передал деньги мне. Подскажите, пожалуйста, где именно в этой цепочке находится Алина? Если хотите, могу даже схему начертить — карандашей у нас хватает.
— Как у тебя вообще язык поворачивается всё высчитывать!
— Отлично поворачивается. Считать вообще полезно. Иногда благодаря этому даже квартиры появляются.
— Да вы просто жадные! Самые настоящие жадины!
— Жадным обычно называют человека, который не хочет делиться своим. А человек, требующий себе чужое, называется немного по-другому. Но я обещала Артёму не ругаться в новой квартире — стены ещё свежие.