Валентина Ивановна накрыла стол так тщательно, словно собиралась принимать важную комиссию. Салфетки в бокалах торчали острыми треугольниками, холодец был нарезан идеально ровными кусочками, а селёдка под шубой лежала на блюде в форме сердца. Свадьба состоялась всего три дня назад, и этот ужин свекровь назвала семейным. Правда, отдельно уточнила, что хочет провести вечер без лишних людей. Анна весь день пыталась понять, кого именно Валентина Ивановна считает лишним.
Кирилл сидел рядом с Игорем и катил по скатерти пожарную машину, которую отчим подарил ему утром. У игрушки выдвигалась лестница, и мальчик каждые несколько минут поднимал её вверх, проверяя, сможет ли она достать до люстры.
— Смотри, Игорь, почти до потолка! — Кирилл поднял лестницу и едва не задел рюмку.
— Осторожнее, — строго сказала Валентина Ивановна и придвинула хрусталь к себе. — Это ещё от моей матери осталось.
Анна тем временем разворачивала подарок, который они с Игорем выбирали почти всю субботу. Это был мягкий кашемировый палантин цвета топлёного молока. Свекровь взяла его двумя пальцами, посмотрела на бирку и положила на подоконник возле цветочного горшка.
— Спасибо, — произнесла она. — Правда, не знаю, куда мне его носить, но всё равно спасибо.
Игорь подмигнул жене через стол, и Анна решила не принимать слова близко к сердцу. Она положила себе холодца, похвалила хрен, спросила, где Валентина Ивановна покупала говяжьи ножки, и почти поверила, что вечер закончится спокойно.
Свекровь отвечала односложно, но сама внимательно следила за тем, как Кирилл прижимается плечом к Игорю, а тот, даже не глядя, поправляет мальчику воротник.
Наконец Валентина Ивановна отложила вилку и промокнула губы салфеткой.
— А ты уже объяснила Кириллу, что Игорь ему не настоящий отец? — спросила она таким тоном, будто поинтересовалась прогнозом погоды.
Анна подняла глаза от тарелки и несколько секунд молча смотрела на неё. Игорь перестал жевать. Кирилл продолжал катать машинку по краю скатерти — слово «отец» пока не имело для него точного смысла.
— Мама, мы уже говорили об этом, — сказал Игорь. — Кирилл знает, что у него есть папа. И знает, что я его люблю.
— Любишь, пока всё удобно, — усмехнулась Валентина Ивановна. — Вот родится у тебя свой ребёнок, тогда и посмотрим, кого ты станешь любить.
Анна осторожно положила вилку на край тарелки. Раньше свекровь уже заводила подобные разговоры, но делала это на кухне, вполголоса, пока Игорь курил на балконе.
— Если вы так боитесь за наше будущее, зачем вообще пришли на нашу свадьбу? — спросила Анна.
— Потому что Игорь мой сын. И я не собираюсь отказываться от него из-за очередной ошибки, — резко ответила Валентина Ивановна. — Но давай сразу договоримся, Аня. Твоему ребёнку я бабушкой не стану. У него есть твоя мать — пусть она и занимается внуками. Я не нанималась воспитывать чужих детей.
Кирилл поднял голову и посмотрел на мать. Рука с машинкой дёрнулась, лестница зацепила рюмку, и хрустальный бокал полетел на пол. Он разбился о плитку с таким звоном, что вздрогнули все.
— Да чтоб тебя! — Валентина Ивановна резко вскочила, опрокинув стул. — Это же мамин хрусталь! Я сорок лет его берегла! Руки бы тебе оторвать, честное слово!
Кирилл вжался в Игоря и выронил игрушку. Анна поднялась, задела коленом стол, и салат с селёдкой съехал на скатерть.
— Вы понимаете, что сейчас сказали ребёнку?! — голос Анны сорвался. — Ему семь лет! Он слышит каждое ваше слово!
— А я ничего такого не сказала, чего он всё равно однажды не узнает! — кричала Валентина Ивановна, собирая осколки прямо в подол фартука. — Пусть с детства привыкает, что никто ему ничего не обязан!
Игорь поднялся, придвинул Кирилла к себе и обнял его за плечи. Лицо у него стало белым.
— Тогда не приходи в наш дом и не делай вид, будто принимаешь нашу семью.
Валентина Ивановна замерла с осколками в фартуке. Она ожидала чего угодно: что Анна заплачет, начнёт оправдываться, что сын попросит всех успокоиться и вернётся за стол. Но ничего этого не произошло.
— Ты на мать кричишь из-за неё?! — закричала она уже на Игоря. — Из-за этой женщины?!
Анна молча натягивала на Кирилла куртку. Рукав никак не хотел выворачиваться, а мальчик всё время оглядывался на пожарную машину под столом. Игорь нагнулся, достал игрушку и вложил её сыну в руки.
Они уже вышли на лестничную площадку, когда позади открылась дверь. На ступеньки упал свёрнутый палантин цвета топлёного молока.
— Заберите свои подарки! — крикнула Валентина Ивановна и с силой захлопнула дверь.
Кирилл поднял палантин, отряхнул его от пыли и спросил у матери:
— Мам, а теперь можно будет положить его в нашу машину? Вместо пледа?
Через две недели Игорь собирал для Кирилла письменный стол и ругался на инструкцию. В ней шуруп номер семь выглядел точно так же, как шуруп номер девять, и это приводило его в ярость.