Часть 1. Синдром старой вешалки
В прихожей пахло не домашним уютом, а тяжёлыми чужими духами — сладкими, приторными, с запахом переспелой дыни. Анюта стояла рядом с аккуратно разложенными стопками детской одежды и молча смотрела на вещи, которые приготовила для племянника.
Каждый предмет был выстиран, выглажен и сложен так тщательно, будто его собирались выставлять в витрине. Тёплый комбинезон, из которого Павлик уже вырос, был немецкого производства: непродуваемый, качественный и практически вечный. Ортопедические кроссовки сын успел надеть всего несколько раз, пока внезапно не вытянулся и не перескочил сразу на другой размер.
Это не был привычный секонд-хенд с потёртыми вещами и неприятным запахом.
Перед Ларисой лежал почти идеальный гардероб маленького принца.
Анюта, привыкшая к порядку и точности, заранее собрала всё необходимое для передачи.
На работе её учили обращать внимание на мелочи, не делать преждевременных выводов и держать эмоции под контролем. Лишние чувства она обычно убирала куда-то глубоко, словно документы в дальний ящик стола.
Но в этот раз внутренний ящик предательски дребезжал.
Рядом стоял Владимир. В руках он крутил кепку и нервно сжимал козырёк. В мастерской он считался лучшим стекольщиком в городе: мог вырезать сложную конструкцию так, будто видел её ещё до того, как она появилась на чертеже.
Но дома Владимир становился совсем другим.
Там он делался мягким, уступчивым и податливым, как оконная замазка.
Его сестра Лариса сидела на пуфике в прихожей с таким видом, будто заняла трон. Полгода назад она развелась, вернулась в родной город с двумя детьми и сразу окружила себя ореолом великомученицы.
Анюта действительно хотела ей помочь.
Денег у Ларисы было немного, алименты она получала смешные, зато требования к жизни оставались по-настоящему царскими.
— Вот, Лара, посмотри, — сказала Анюта и протянула ей большой пакет. — Павлик носил всё аккуратно. Твоему младшему на осень должно подойти. Комбинезон отличный, а этот бренд сейчас даже сложно найти.
Лариса лениво протянула руку. Её длинный маникюр напоминал маленькие хищные когти. Она подцепила край куртки, вытащила рукав и поморщилась так, словно достала из пакета дохлую мышь.
— Это что, ношеное?
— Конечно, не новое, но состояние идеальное, — спокойно ответила Анюта. Внутри у неё уже натягивалась тонкая, почти невидимая леска. — Такая куртка сейчас стоит около тридцати тысяч.
Лариса резко оттолкнула пакет.
Он тяжело шлёпнулся на пол.
Женщина поднялась, поправила юбку, которая явно стоила больше, чем она могла себе позволить, и посмотрела на Анюту сверху вниз.
— Я не собираюсь брать это барахло! Я думала, ты отдашь моему сыну нормальные вещи, а не обноски.
Она говорила с Анютой так, будто перед ней стояла не родственница, а прислуга, которая принесла к столу холодный суп.
— Мой ребёнок не будет донашивать чужую одежду! Ему всё нужно новое. С бирками. Как у нормальных людей!
— Лара, это качественная мембранная одежда, — попытался объяснить Владимир. — Она тёплая и…
— Мембрана, не мембрана — какая разница? — перебила его сестра. — Тебе не стыдно, Вова? Родной племянник должен ходить в старых вещах твоей жены? Я думала, ты мужчина, нормально зарабатываешь. А ты мне подачки суёшь.
Она выразительно посмотрела на Анюту.
— Твой бывший муж, и тот одевался лучше. Хотя он был редким козлом.
Анюта молча наклонилась и подняла пакет.
Её лицо оставалось спокойным, но в голове уже начинали вращаться шестерёнки.
Она знала таких людей.
Они умели изображать беспомощность, пока не получали желаемое.
— Заберите пакет, — холодно сказала Анюта. — А если он вам не нужен, оставьте. Я отнесу вещи в детский дом.
— Вот и отдавай сиротам! — фыркнула Лариса. — А я ждала от брата помощи, а не такого унижения. Вова, ты меня слышишь? У Глеба вообще нет нормальной зимней одежды!
Она развернулась и вышла, с такой силой хлопнув входной дверью, что в серванте звякнули рюмки.
Владимир несколько секунд смотрел на закрытую дверь, а потом перевёл взгляд на жену.
— Ань, она просто на нервах. Развод, дети… Может, мы зря так резко отреагировали?
— Мы? — Анюта медленно прищурилась. — Я предложила ей помощь примерно на пятьдесят тысяч рублей. Она бросила вещи на пол и назвала их барахлом. Она сама закрыла этот вопрос.
— Но всё-таки это моя сестра…
— Тогда помогай ей сам.
Владимир замолчал.
Анюта заметила, как у него дёрнулся кадык.
Лариса уже успела зацепить его чувством вины.
А чувство вины было самым удобным крючком для тех, кто привык жить за чужой счёт.
Но Анюта ещё не знала, насколько быстро этот крючок вонзится в их собственную семью.
Часть 2. Кредитная история совести
Владимир работал в своей мастерской.