Лида давно научилась жить по тюремному распорядку, но где-то глубоко внутри всё ещё существовала та прежняя жизнь, которую у неё отняли за один миг.
Каждое утро начиналось одинаково: ледяной металл решёток, тяжёлый запах влажных стен и приглушённые разговоры женщин о том, кто за что оказался за этими стенами.
Но для Лиды самым мучительным было не это — а мысль о ребёнке, которого она носила под сердцем и которого ещё ни разу не могла прижать к себе.
Беременность в колонии стала для неё испытанием, о котором невозможно было говорить без слёз.
Марина писала ей почти каждую неделю, и именно эти письма не давали Лиде окончательно сломаться.
Иногда строгая охранница лет сорока незаметно оставляла ей лишний кусок хлеба или яблоко, и тогда Лида понимала: даже в таком месте человеческое сочувствие не умирает.
Однажды поздно ночью её без объяснений вызвали к начальнику отряда, и сердце Лиды сразу сжалось от дурного предчувствия.
В кабинете находился не только начальник, но и незнакомый мужчина в дорогом пальто, который смотрел на неё слишком внимательно — так, будто знал о ней гораздо больше, чем должен был.
— Лидия Викторовна? — негромко спросил он. — У меня есть сведения о вашем муже.
Лида побледнела, потому что ей давно сказали, что Виктор погиб, и одно только упоминание его имени причиняло ей боль.
— Он жив, — произнёс мужчина, и эти слова ударили по ней сильнее любого приговора.
Сначала она даже не поняла их смысла, словно весь мир на мгновение исчез вокруг неё.
Но самое страшное ждало впереди: незнакомец попросил её подписать бумаги, от которых зависела судьба её будущего ребёнка.
Лида невольно отпрянула, сразу почувствовав, что речь идёт не о простой формальности, а о попытке отнять у неё право быть матерью.
Мужчина назвался юристом и ровным голосом сообщил, что мать Виктора уже подала заявление на оформление опеки над ребёнком.
Эти слова ранили Лиду сильнее, чем суд, приговор и все унижения вместе взятые.
В тот момент она поняла, что даже возможная свобода может оказаться новой ловушкой.
В коридоре колонии было холодно, и Лида впервые за долгое время ощутила настоящий, животный страх.
В памяти всплыли слова Марины о том, что свекровь не остановится ни перед чем, и Лида ясно поняла: всё только начинается.
И именно тогда ребёнок внутри неё впервые ощутимо шевельнулся, будто напоминая, ради кого она обязана держаться. Это придало ей сил не подписывать ничего, даже если против неё встанет вся система.
Охранница вернулась и сухо сказала, что решение нужно принять прямо сейчас, иначе её ждёт перевод в СИЗО и разлука с ребёнком.
Лида подняла глаза и впервые за долгое время твёрдо произнесла, что ничего не подпишет без своего адвоката. Мужчина усмехнулся и тихо пообещал, что она ещё пожалеет об этом. В ту же секунду дверь кабинета резко распахнулась, а из коридора донёсся голос, который Лида узнала мгновенно — голос человека, которого все считали мёртвым.
Лида оцепенела, не веря собственным ушам. Сердце стучало так громко, что заглушало всё вокруг. Юрист мгновенно изменился в лице. Охранница напряглась. И в дверях действительно появился Виктор — живой, настоящий, но совершенно не похожий на того человека, которого Лида помнила. В этот миг она поняла: её приговор ещё не закончился. Начинается новая борьба.
Глава 2. Возвращение из мёртвых
Лида не могла сделать ни шага.
Виктор стоял на пороге так спокойно, будто вошёл не в кабинет колонии, а в чужой дом, где его никто не ждал. Живой. Настоящий. С холодным взглядом, которого раньше она никогда у него не видела.
— Лида… — сказал он тихо, почти раздражённо. — Ты выглядишь… измученной.
Эти слова оказались страшнее любого судебного решения.
Юрист резко отступил, словно внезапно потерял власть над происходящим. Охранница насторожилась и положила руку на рацию.
— Этого не может быть… — прошептала Лида. — Ты ведь… мне сказали, что ты умер…
Виктор криво усмехнулся.
— Умер для кого? Для тебя? Или для твоей совести?
Он сделал шаг вперёд, и Лида машинально закрыла живот руками.
— Ты бросил меня здесь… на пять лет… — её голос дрожал. — Ты заставил меня взять вину на себя… ты обещал, что всё закончится быстро…
— Я обещал, что ты выйдешь, — перебил он. — Но не называл срок.
Юрист торопливо вмешался:
— Нам необходимо завершить вопрос с документами по опеке…
Но Виктор даже не повернулся к нему.
— Выйди, — произнёс он спокойно.
И тот исчез так быстро, словно его здесь и не было.
Повисла вязкая, тяжёлая тишина.
Лида отступила на шаг.
— Зачем ты появился? — прошептала она. — Почему вернулся именно сейчас?
Виктор долго смотрел на неё, словно оценивал последствия тщательно продуманного плана.
— Потому что всё пошло не так, Лида.
— Что именно пошло не так?!
Он ответил не сразу. Подошёл ближе, и Лида уловила знакомый запах — тот самый, от которого когда-то у неё дрожали пальцы.
— Моя мать слишком рано начала свою игру, — наконец сказал он. — Она хочет забрать ребёнка. И использовать его против меня.