Лида побледнела.
— Моего сына?..
— Нашего, — резко поправил он.
И в этот момент внутри неё будто что-то оборвалось.
— Ты не имеешь на него права… — прошептала она. — Ты отправил меня сюда… ты позволил мне сидеть за тебя… я рожаю в тюрьме из-за тебя!
Виктор сжал челюсти.
— Ты правда думаешь, что у меня был выбор?
— Выбор есть всегда! — сорвалась Лида.
Он резко приблизился, и его голос стал ледяным:
— Если бы ты тогда не вмешалась в ту драку, всё было бы намного проще.
Эти слова ударили по ней сильнее любого обвинения.
И только тогда Лида поняла самое страшное: он совсем не раскаивается.
За дверью послышались шаги. Охрана возвращалась.
Виктор понизил голос:
— Слушай меня внимательно. Скоро тебя переведут. Там будет хуже. И если ты хочешь когда-нибудь увидеть сына — будешь делать то, что я скажу.
— Я больше тебе не верю…
Он наклонился к ней ближе:
— У тебя нет другого выхода.
Дверь распахнулась.
А в следующую секунду Виктор снова словно стал невидимым — будто никогда не стоял перед ней.
Но Лида уже знала: он вернулся не как муж.
Он вернулся как опасность.
И самое страшное ждало впереди, потому что теперь она понимала: её ребёнок стал частью чужой жестокой игры.
Глава 3. Ложь, из которой нет выхода
После той встречи Лида почти перестала спать.
Каждое движение ребёнка под сердцем напоминало ей, что теперь она не имеет права быть слабой.
Виктор исчез так же внезапно, как и появился, но его слова остались внутри, будто выжженные раскалённым железом.
Через два дня её действительно вызвали на этап.
— Перевод, — коротко бросила охранница, не глядя ей в глаза.
— Куда? — Лида почувствовала, как по спине пробежал холод.
— Не твоё дело.
В камере сразу стало шумно. Женщины переглядывались, кто-то тихо перекрестился. Все понимали: такие переводы редко сулят что-то хорошее.
Лида крепко сжала письмо Марины, полученное утром.
«Если что-то начнётся — не молчи. Они тобой манипулируют. Я это чувствую».
И вдруг Лида поняла: Марина знает больше, чем решается написать.
Вечером её снова вызвали. Но теперь в комнате сидел другой человек — женщина лет пятидесяти, с безупречной укладкой и лицом, на котором не было ни капли тепла.
Лида сразу узнала её по фотографии, которую когда-то видела у Виктора.
— Я бабушка вашего ребёнка, — сказала женщина без всяких эмоций.
Сердце Лиды болезненно сжалось.
— Вы не имеете права так себя называть…
— Имею, — холодно перебила она. — Мой сын жив. А ты — всего лишь ошибка, которую он однажды допустил.
Внутри Лиды всё вспыхнуло.
— Я вынашиваю вашего внука в тюрьме!
— Именно поэтому ему будет лучше без тебя.
Эти слова прозвучали как второй приговор.
Женщина положила на стол папку с документами.
— Ты подпишешь отказ. Добровольно. Тогда у тебя появится шанс выйти раньше.
— А если я откажусь?
— Тогда досидишь до конца. А ребёнок будет расти в приличной семье.
Лида рассмеялась, но этот смех был хриплым и сломанным.
— Приличной?.. Вы уничтожили мою жизнь!
В этот момент дверь резко открылась.
В комнату вошёл Виктор.
Он посмотрел на мать спокойно, почти устало.
— Я просил тебя не давить на неё.
— Она иначе не понимает, — ледяным голосом ответила женщина.
Лида смотрела на них обоих и впервые увидела всё по-настоящему: они были заодно.
— Вы всё это… заранее спланировали? — прошептала она.
Виктор не ответил сразу.
— Я пытался тебя защитить.
— От чего?! От свободы?!
Он подошёл ближе:
— От людей, которые теперь ищут нас всех.
Эти слова повисли в воздухе тяжёлым грузом.
Лида почувствовала, как ребёнок резко толкнулся внутри.
И тогда она поняла: настоящая правда намного страшнее той лжи, в которую её заставили поверить.
В коридоре внезапно раздались крики — началась тревога.
Мимо кабинета побежали сотрудники, двери хлопали одна за другой.
И кто-то тихо произнёс:
— Побег…
Виктор резко обернулся.
— Они уже здесь…
И впервые Лида увидела в его глазах страх.
Она поняла: её жизнь снова меняется.
И теперь — уже окончательно.
Глава 4. Рождение правды
Сирена тревоги разрывала тишину колонии так, будто сама система начала рушиться.
Красные лампы мигали в коридорах, двери блокировались одна за другой.
Лида стояла посреди этого хаоса и не понимала, что делать — бежать или оставаться на месте.
— В медчасть! Быстро! — крикнула охранница, схватив её за руку.
И именно в этот момент Лиду пронзила резкая боль. Настоящая, сильная, разрывающая изнутри.
Роды начались прямо среди суматохи и криков.
— Нет… только не сейчас… — прошептала она, вцепившись в стену.
Виктор шагнул к ней, но его сразу остановили двое сотрудников.
— Ты останешься здесь! — резко приказал начальник смены.
— Это мой ребёнок! — впервые сорвался на крик Виктор.
Лида посмотрела на него сквозь боль.
— Ты уже всё потерял… сам…
Её увели по коридору, а тревога продолжала реветь за спиной.