Сначала Генке показалось, что мама просто немного поправилась. Но выглядело это странно: талия стала заметно круглее, а всё остальное в её внешности почти не изменилось. Спрашивать он стеснялся — вдруг мама обидится. Отец молчал, смотрел на неё с особой нежностью, и Генка тоже делал вид, будто ничего не замечает.
Однако со временем стало уже невозможно не понимать очевидного. Живот у мамы рос. Однажды, проходя мимо комнаты родителей, Генка случайно увидел, как отец ласково гладит мамин живот и что-то тихо ей говорит. Мама в ответ улыбалась так спокойно и счастливо, что Генке стало неловко, будто он подглядел что-то слишком личное. Он поспешил уйти.
Тогда его впервые будто ударило догадкой: мама ждёт ребёнка.
Эта мысль потрясла его. Не потому, что мама была старой — наоборот, она была красивой, моложавой, выглядела лучше многих мам его одноклассников. Но сама идея, что у его родителей будет ребёнок, почему-то вызывала у него смущение и даже внутренний протест. О том, откуда берутся дети, Генка, конечно, давно знал. Но одно дело — абстрактные знания, и совсем другое — представлять в этом собственных родителей.
В конце концов он всё же заговорил с отцом.
— Пап, мама правда ждёт ребёнка?
С отцом такие темы почему-то обсуждать было легче.
— Да, — ответил тот. — Мама давно мечтала о дочке. Хотя, наверное, странно у тебя спрашивать, кого бы ты хотел — брата или сестру.
— А разве в таком возрасте вообще рожают? — осторожно спросил Генка.
Отец удивлённо посмотрел на него:
— В каком это «таком»? Маме тридцать шесть. Мне сорок один. Ты что, против?
— А меня кто-то спрашивал? — огрызнулся Генка.
Отец выдержал паузу, потом спокойно сказал:
— Думаю, ты уже достаточно взрослый, чтобы понять. Когда родился ты, мы жили очень скромно — снимали квартиру, я работал один, мама сидела с тобой, денег почти не было. Мы решили подождать со вторым ребёнком. Потом умерла бабушка, нам досталась её квартира. Мы переехали, немного наладили жизнь. Когда мама вышла на работу, стало полегче. Но второго ребёнка всё время откладывали — то не время, то не получалось. А потом и вовсе перестали надеяться.
Он вздохнул и добавил:
— Мама очень хочет дочку. И сейчас ей, конечно, тяжелее, чем когда она ждала тебя. Так что постарайся хотя бы не расстраивать её. Если что-то не так — говори мне. Ладно?
— Да понял я, — буркнул Генка.
Позже они узнали, что действительно будет девочка. В доме начали появляться крошечные розовые вещи, совсем игрушечные на вид. Появилась кроватка. Мама всё чаще задумывалась, словно прислушивалась к тому, что происходит внутри неё. Отец сразу тревожился:
— Всё хорошо?
И Генка невольно тоже начинал тревожиться.
Самому ему этот будущий ребёнок был, по большому счёту, безразличен. Тем более сестра. Что ему с ней делать? Пелёнки, капризы, крики — никакой радости. У него были свои мысли, свои интересы, и больше всего его сейчас занимала Юля Фетисова. Родители хотят ребёнка — их дело. Даже, может, и неплохо: будут меньше лезть к нему.
Однажды он всё же спросил у отца:
— Это вообще опасно? Ну… рожать сейчас?
— Опасности бывают в любом возрасте, — ответил отец. — Конечно, сейчас маме тяжелее. Но мы ведь не в деревне живём. Больницы хорошие, врачи опытные. Всё должно быть нормально.
Потом добавил устало:
— Всё будет хорошо.
— А когда роды?
— Месяца через два.
Но всё началось раньше.
Ночью Генку разбудили стоны, шаги, суета за стеной. Он вышел из комнаты и увидел маму на кровати — она сидела, держась за поясницу, покачивалась и тяжело дышала. Отец метался по комнате, собирая вещи.
— Документы только не забудь, — с усилием сказала мама.
— Мам… — растерянно произнёс Генка.
— Прости, что разбудили, — сказал отец. — Где же эта скорая…
В этот момент в дверь позвонили. В квартиру вошли врачи, стали задавать вопросы — про схватки, про воды, про промежутки. На Генку никто не обращал внимания. Он отошёл, быстро оделся, а когда вернулся, родителей уже выводили из квартиры.
Мама уходила в халате и домашних тапочках. На пороге отец обернулся:
— Я скоро вернусь. А ты тут немного прибери.
Он хотел сказать что-то ещё, но мама вдруг снова застонала, и он поддержал её за плечи.
Когда дверь закрылась, Генка ещё несколько секунд стоял в тишине. Потом собрал диван, убрал вещи и пошёл на кухню.
Отец вернулся уже утром, когда Генка собирался в школу.
— Ну что? — сразу спросил сын. — Родила?
— Пока нет. Меня туда не пустили. Налей чаю.
Генка поставил перед ним чашку, сделал бутерброды.
— Я пошёл?
— Иди. Позвоню, как будут новости.
В школу он, конечно, опоздал.
— Крошкин, ты наконец решил нас почтить своим присутствием? — съязвил математик. — Почему опоздал?
— Мамину скорую ждали. Её в больницу увезли.
Учитель сразу смягчился:
— Ладно, садись.
— У него мать рожает! — выкрикнул кто-то с задней парты, и по классу прокатилась смешливая волна.