Миллионы открыток с изображением прелестной танцовщицы продавались от Гонконга до Марокко, ее лицо и фигуру знал буквально весь мир, поэтому дикий скандал вызвала скульптура Александра Фальгьера «Танцовщица», выставленная в Парижском салоне в 1896 году. Одно дело, когда ваяют в голом виде всяких там Андромед и Антиоп безымянных, но тут… Пришедшая на открытие выставки публика хором ахнула: «Это же Клео!» Скульптура из-за портретного сходства со знаменитостью была признана непристойной, хотя и скульптор и танцовщица поначалу уверяли, что сходство совершенно случайное. Потом все же признались: да, для статуй позировала Клео. Но все было прилично: с живой натуры Фальгьер лепил только голову, а остальное ему в мастерскую привезли в виде гипсового слепка, снятого с тела танцовщицы женщинами-художницами.
Знаменитая прическа Клео де Мерод, плотно облегающая уши, породила множество слухов о том, что красавица лопоуха (у нее уродливые деформированные уши, одно ухо ей отрезала в детстве сумасшедшая нянька, и т. д.). Сама Клео тщательно хранила тайну своих ушей. Лишь когда была в зрелом возрасте и давно жила тихой частной жизнью, она показала свои совершенно нормальные уши журналистам, заметив со смехом: «Больше всего в красоте нас манит возможно сокрытая в ней уродливая тайна. У меня такой не было, пришлось пожертвовать ушами».
Французская танцовщица, родившаяся в конце 19 века и ставшая одной из самых знаменитых женщин мира благодаря своей красоте. Получила титул «Царица красоты» французского журнала «Иллюстрасьон», который составил первый в мире рейтинг мировых красавиц в 1896 году.
Во время Первой мировой войны Клео, бывшая тогда абсолютной мировой звездой балета, бросила сцену. Отныне она выступала только перед ранеными солдатами, участвуя в благотворительных поездках Красного Креста, ибо, «не умея исцелять тело, пыталась исцелить дух», как сказал про нее давний друг и почитатель художник Густав Климт. «В этом — вся Клео. Она не хочет быть идеальной, она и есть идеал».
Безупречная нравственность Клео де Мерод долгое время была важным элементом ее имиджа. Все вокруг распутничали, меняли любовников, обдирали с королей и миллиардеров бриллианты величиной в грушу, а Клео была белоснежным безукоризненным ангелом, который мог предложить мужчине разве что чистую дружбу — не важно, будь он художником Дега или королем Бельгии Леопольдом II. Увы, с Леопольдом все закончилось печально. В 1900 году у Бельгии и Франции начались кое-какие секретики от Англии в связи с разными вопросами африканских колоний. Чтобы Леопольд мог ездить в Париж без подозрений, эти поездки стали подавать под соусом »ах, король без ума от парижской малютки Клео«. Старый и скучный Леопольд совершенно не интересовал Клео, но ей исправно передавали от него букеты, король посещал ее гостиную и ее гримерку, охотно компрометировал себя общением с танцовщицей. Дело закончилось тем, что правителя Бельгии в газетах стали шутливо именовать «Клеопольдом». Леопольд был доволен, а вот репутация Клео — «монахини на сцене» — серьезно пострадала. Она даже пыталась через суд доказать, что у нее не было близких отношений с монархом.
5. Нинон де Ланкло
Французская куртизанка и писательница 17 века, одна из самых свободомыслящих женщин той эпохи. Мы написали — 17 века? Необходимо добавить: всего 17 века. И еще успела захватить краешек восемнадцатого, став абсолютным рекордсменом среди ветеранов куртизанского движения.
Нинон была единственным ребенком состоятельного дворянина и рано осталась сиротой. В самой ранней юности она твердо решила, что никогда не выйдет замуж, никому не будет подчиняться и будет делать только то, что сама сочтет нужным. Вокруг себя она собирала только тех, кто ей нравился, в кружок ее близких друзей входили многие талантливые деятели раннего Просвещения, а очень близким другом был Мольер, причем именно ей первой он нередко читал свои пьесы. Не нуждаясь в деньгах, Нинон не брала платы за любовь, хотя и принимала порой от возлюбленных роскошные подарки: драгоценности, лошадей и особняки. Она также неплохо зарабатывала на своих литературных произведениях. Но при этом собой Нинон не торговала принципиально — например, она отвергла симпатии кардинала Ришелье, который предложил ей 50 тысяч франков за одну ночь (это была цена хорошего поместья). «Я отдаюсь, а не продаюсь», — часто говорила она.
Дворянин де Гурвиль, один из любовников Нинон, вынужден был бежать от Мазарини, который пытался разорить его и посадить в тюрьму. Продав свое имущество, он половину отдал на хранение своему духовнику, а вторую — обожаемой Нинон. Через восемь лет Гурвилю удалось вернуться во Францию, но священник отказался возвращать ему деньги, объяснив, что никаких сумм ему не доверяли. Гурвиль, собственно говоря, не очень удивился и удалился жить в какие-то трущобы, где его и разыскала Нинон, привезшая его 20 тысяч экю. Гурвиль описал это событие в газете.