Света ушла в октябре.
День стоял серый, промозглый и неприятный. Холодный дождь постоянно смешивался с мокрым снегом, дорогу развезло настолько сильно, что грязь местами доходила почти до колен, а тяжёлые лесовозы с трудом выбирались из раскисшей колеи.
Антон в тот день вернулся домой значительно раньше обычного. Двигатель его грейдера начал барахлить, и технику пришлось отправить на ремонт в гараж.
Едва открыв входную дверь, мужчина сразу почувствовал: дома что-то не так.
Внутри стояла непривычная тишина.
Не обычная дневная тишина, когда дети находятся в школе и садике, а Света занимается хозяйством.
Эта тишина была другой.
Пустой.
Почти пугающей.
На кухонном столе лежал лист бумаги.
Антон подошёл ближе и прочитал несколько коротких строчек:
«Антон, пожалуйста, не ищи меня. Я встретила другого мужчину. Дети останутся с тобой. Прости меня, если когда-нибудь сможешь. Света».
Он прочитал записку один раз.
Потом ещё раз.
Затем третий.
Но смысл написанного никак не укладывался в голове.
Как это — «встретила другого»?
Что значит — «дети останутся с тобой»?
У них ведь трое детей.
Старшей Ане двенадцать.
Косте девять.
А маленькой Лене всего пять.
Последние годы Света почти постоянно находилась дома с младшей дочерью. До рождения Лены она работала продавцом в местном магазине.
Где она вообще могла познакомиться с другим мужчиной?
Когда?
Как долго всё это продолжалось?
Антон тяжело опустился на табурет и сжал записку в руке.
За окном по стеклу медленно стекала холодная октябрьская вода.
В голове было совершенно пусто.
Ни одной нормальной мысли.
Только странный, неприятный гул, похожий на звук оборванного провода, который дрожит на ветру.
Первой к отцу подошла Лена.
Маленькая девочка забралась к нему на колени и тихо потянула за рукав.
— Папа, а мама где?
Антон замер.
Он понятия не имел, как объяснить пятилетнему ребёнку, что её мама только что исчезла из их жизни.
— Мама уехала, — наконец выдавил он.
— Надолго?
Антон прижал дочь к себе.
— Не знаю, Леночка. Правда не знаю.
Старшая Аня всё поняла сама.
Она подошла к столу, осторожно взяла записку из руки отца и прочитала.
Потом молча села на стул.
Слёзы медленно потекли по её щекам.
Без истерики.
Без громкого плача.
Почти по-взрослому.
Костя стоял в дверях и переводил взгляд с отца на сестру.
Ему было девять.
Достаточно много, чтобы понять происходящее.
Но всё ещё достаточно мало, чтобы надеяться: взрослые ошиблись.
Может быть, мама просто пошутила.
Может быть, завтра вернётся.
Может быть, всё это какое-то страшное недоразумение.
Уже следующим утром о случившемся знала почти вся деревня.
В маленьком посёлке новости распространяются моментально: если кто-нибудь чихнёт на одном конце улицы, на другом ему уже успеют пожелать здоровья.
Соседка Захаровна принесла горячие пироги.
— Антоша, ты главное держись. Женщины всякие бывают. Может, ещё опомнится и обратно придёт.
В гараже мужчины старались лишний раз не смотреть Антону в глаза.
Никто толком не понимал, что говорить человеку, которого жена внезапно оставила с тремя детьми.
Одни искренне сочувствовали.
Другие за спиной рассуждали:
— Если женщина ушла, значит, муж тоже где-то виноват.
Антон ничего не отвечал.
А что здесь можно было объяснить?
Настоящие трудности начались гораздо позже.
Не в тот октябрьский вечер.
И даже не в первые дни.
Самое тяжёлое пришло вместе с обычной повседневной жизнью.
По ночам Лена постоянно просыпалась и звала маму.
Антон вставал, брал дочку на руки и ходил с ней по комнате.
Иногда напевал старые смешные песни, которые когда-то слышал от собственной бабушки.
Девочка постепенно успокаивалась.
Засыпала у него на плече.
А Антон потом ещё долго сидел в темноте и смотрел на её маленькое лицо.
И каждый раз думал:
«Как Света смогла уйти?
Как можно оставить собственного ребёнка?
Не слышать его дыхание?
Не чувствовать этот родной запах?
Просто собрать вещи и исчезнуть?»
Костя отреагировал совсем иначе.
Он замкнулся.
Стал разговаривать значительно меньше.
Однажды вернулся из школы с синяком под глазом.
Оказалось, подрался с мальчиком, который сказал что-то плохое про его мать.
Антон уже приготовился ругать сына.
Но посмотрел на его лицо — и не смог.
Просто сел рядом.
Положил руку ему на плечо.
Так они просидели несколько минут молча.
Костя ничего не сказал.
Антон тоже.
Но мальчик всё понял.
Тяжелее всего пришлось Ане.
В двенадцать лет она фактически взяла на себя большую часть домашнего хозяйства.
Готовила.
Убирала.
Стирала.
Следила за младшими.
Антон пытался остановить её.
— Ань, ты сама ещё ребёнок. Тебе нужно учиться, гулять, заниматься своими делами.
Девочка только посмотрела на него.
— А кто тогда всё будет делать, пап?
Ответа у него не было.