— Я сейчас никаких решений не принимаю. Но прошу сохранить записи с нагрудных видеокамер.
Выражение лица Костина слегка изменилось.
Совсем немного, однако Наталья это заметила.
— А что там вообще сохранять?
— Всё, что происходило во время общения.
— Я вам ничего такого не говорил.
Антон снова опустил глаза к монитору.
Наталья совершенно спокойно ответила:
— В таком случае тем более никаких проблем быть не должно.
Соколов взял ручку.
— Антон, номера видеозаписей укажи в рапорте. Сергей, от тебя тоже потребуется письменное объяснение: почему ты дал указание относительно квалификации до изучения всех материалов.
— Андрей Михайлович, вы сейчас серьёзно?
— Более чем.
Костин поднялся.
— Из обычной дорожной истории устроили целое представление.
Наталья посмотрела на него.
— Дорожная история так ею и осталась. Всё остальное к ней добавили вы сами.
Майор промолчал.
Дальше события неожиданно перешли в совершенно обычный рабочий режим.
Видео с регистратора скопировали. Сделанные фотографии Наталья отправила на служебный электронный адрес, который ей продиктовали. Антон внёс дополнительные сведения в материалы. Соколов связался с сотрудником, отвечавшим за этот участок дороги, и выяснил, когда именно менялась временная организация движения.
Оказалось, что утром ограждения действительно передвигали.
Само по себе это ещё не доказывало правоту Натальи, однако первоначальная безапелляционная уверенность Костина с каждой минутой выглядела всё менее обоснованной.
Примерно в восемь вечера Наталье разрешили ехать домой.
Никаких эффектных звонков генералам, громких угроз и выстроившихся возле кабинета виноватых сотрудников, разумеется, не случилось.
На улице продолжал идти дождь.
Наталья села в автомобиль, пристегнула ремень и только тогда заметила пять сообщений от сестры.
Последнее выглядело так:
«Если права уже забрали, стол я сама привезу».
Наталья рассмеялась и быстро ответила:
«Стол пока не покупай. Права всё ещё у меня».
Через несколько дней майору стало совсем не смешно
Материал по дорожной ситуации проверяли отдельно.
После изучения записи с видеорегистратора, сделанных Натальей фотографий, схемы временных знаков и фактической организации движения достаточных оснований для версии, которую Костин ещё на дороге практически объявил установленной, обнаружить не удалось.
Для Натальи история с предполагаемым нарушением на этом завершилась.
Но оставалась ещё одна часть.
Записи с нагрудных камер сотрудников.
Самостоятельно участвовать в служебной проверке Наталья не стала. После того как она сама оказалась участницей конфликта, это выглядело бы неправильно. Она написала соответствующий служебный рапорт, после чего материалы передали другим сотрудникам.
Первым вызвали Антона.
Он описал события практически так, как всё происходило: остановил машину, просмотрел видеозапись, из-за временной схемы движения засомневался в квалификации и позвонил старшему.
— Почему тогда начали оформлять именно по этой версии? — спросили его.
— Так распорядился старший.
— Вы сами были с этим согласны?
Антон ненадолго задумался.
— Не полностью. Поэтому я и пытался уточнить.
Этого ответа оказалось достаточно, потому что всё остальное было зафиксировано камерой.
В своём письменном объяснении Костин указал, что действовал строго в пределах полномочий, контролировал оформление административного материала и никакого намерения давить ни на водителя, ни на подчинённого сотрудника не имел.
Если читать только объяснение, выглядело оно вполне убедительно.
Видео выглядело гораздо хуже.
На записи сохранились и слова про «самую умную», и смех майора, и постоянные перебивания молодого инспектора, и та самая фраза: «Лишай эту умницу прав».
Особенно неудачно для Костина выглядел эпизод, где Антон говорит о своих сомнениях, а начальник отвечает ему: «Я сказал — оформляй».
О результатах проверки Наталья узнала далеко не сразу.
Приблизительно через три недели ей позвонил Соколов.
— Хотел сообщить, что служебную проверку завершили.
— Какой результат?
— К Антону претензий по существу самой остановки нет. По некоторым моментам оформления с ним дополнительно поговорили, но это рабочая история. А Костину объявлено дисциплинарное взыскание.
Наталья на несколько секунд замолчала.
— За то, что он остановил мою машину?
— Нет. Это отдельно зафиксировали. Взыскание связано с манерой руководства, некорректным общением и давлением на подчинённого во время принятия решения.
— Понятно.
Соколов тяжело вздохнул.
— Он, между прочим, до сих пор на вас обижен.
— Интересно, за что?
— Утверждает, что вы могли сразу сказать, кто вы и где работаете.
Наталья посмотрела на видеорегистратор, закреплённый за зеркалом её автомобиля.
— Андрей Михайлович, если бы я это сделала, у него всё прошло бы прекрасно.
Несколько секунд Соколов молчал.
— Именно поэтому я ему на эту претензию ничего не сказал.
На этом разговор завершился.
Примерно через месяц Наталья опять ехала по тому же участку дороги.
Ремонт к тому моменту уже закончился, пластиковые ограждения убрали, а на асфальте появилась свежая разметка. Возле обочины стоял патрульный автомобиль.
Антон разговаривал с водителем старенькой легковой машины.
Наталья узнала инспектора, когда проезжала мимо.
Он тоже её заметил.
Не стал отдавать честь, не вытянулся по стойке и не сделал вид, будто вообще не увидел знакомую машину. Просто коротко кивнул.
Наталья так же кивнула ему в ответ и продолжила путь.
С Костиным она после этого больше ни разу не встречалась.
А сестра тот самый стол в конце концов всё-таки заказала — причём на двенадцать тысяч дешевле первоначально выбранного варианта.
Когда Наталья приехала помогать со сборкой, сестра почти сразу спросила:
— Так он действительно сказал: «Лишай эту умницу прав»?
Наталья держала боковую панель стола, пока зять закручивал крепёж.
— Действительно.
— А ты что ему сказала?
— Что одной фразой он такой вопрос решить не может.
Сестра покачала головой.
— Я бы на твоём месте сразу служебное удостоверение показала.
Наталья усмехнулась.
— Именно поэтому иногда лучше не показывать его сразу.
Зять затянул последний крепёж, перевернул собранный стол на ножки и поставил возле окна.
Наталья отступила на пару шагов и внимательно посмотрела на результат.
— Нормальный.
— Ты про стол?
— И про стол тоже.