Мать внутренне передернуло. Перспектива всю жизнь содержать взрослого сына ей совсем не улыбалась. И тогда в ее голове созрел новый план. Она вспомнила, что у Вадима теперь просторная трехкомнатная квартира, и решила, что им с Ангелиной якобы слишком много места.
Эти воспоминания одна за другой всплывали в голове Вадима, пока мать уже хозяйским взглядом осматривала спальню, прикидывая, где поставит свои вещи после переезда.
— Мам, — медленно произнес он, — твое проживание у нас будет неудобным.
— Это еще почему? — моментально насторожилась она.
— У нас будут разнополые дети. Скорее всего, эту комнату мы отдадим им, а сами переберемся в гостиную.
— Подумаешь! Пусть пока поживут вместе! — резко бросила Анна Дмитриевна.
— Это не вариант, — твердо сказала Ангелина, заходя в комнату.
— А тебя вообще не спрашивают! — огрызнулась свекровь. — Живешь тут на всем готовом и еще голос подаешь!
— На всем готовом? — Ангелина даже усмехнулась. — Мы вместе работаем, вместе платим ипотеку, вместе поднимали эту семью. Не надо обесценивать мой вклад.
— Ты забыла, с чего все начиналось? Чья квартира была у Вадима? — Анна Дмитриевна подошла почти вплотную.
— По документам та квартира была моей, — неожиданно жестко сказал Вадим и отстранил мать рукой.
Она побледнела от ярости.
— Как ты смеешь так со мной разговаривать?!
— Смею, — впервые без колебаний ответил он. — Ты всю жизнь делала все, чтобы я чувствовал себя лишним. А теперь пришла в мой дом и решила распоряжаться здесь, как у себя. Настоящую семью я увидел только рядом с Ангелиной. Поэтому хватит. Езжай к своему любимому сыну. Нас не трогай.
— Ты в своем уме?! — выдохнула Анна Дмитриевна.
— А ты? — сорвался Вадим. — Ты собралась помогать с внуками? Смешно. Ты приходишь к ним пару раз в год, да и то с такими подарками, что неловко ребенку вручать.
Он открыл дверь и буквально вытолкал мать в коридор.
— Что ты творишь?! — сопротивлялась она.
— То, что должен был сделать давно.
Когда за ней закрылась дверь, Вадим тяжело опустился на пуф у входа и закрыл лицо руками. Ангелина подошла, присела рядом и осторожно провела ладонью по его волосам. Таким она мужа еще не видела.
Он прижался к ее животу и глухо сказал:
— Прости. Я, наверное, мог бы все сделать иначе…
— Нет, — мягко перебила его Ангелина. — Это надо было закончить уже давно. Я понимала, что у вас с матерью непростые отношения, но даже представить не могла, что все настолько тяжело.
После этого жизнь Анны Дмитриевны стала куда менее комфортной. Константин окончательно перестал работать, деньги от продажи квартиры закончились, и им пришлось существовать на одну ее пенсию. Время от времени Костя звонил брату и просил занять денег.
Сначала Вадим помогал. Но после нескольких таких «займов» стало ясно: возвращать никто ничего не собирается. Он просто содержал мать и брата. Тогда помощь прекратилась.
В ответ Константин наговорил столько грязи о нем, Ангелине и детях, что Вадим решил полностью оборвать общение с родственниками.
Зато родители жены приняли его по-настоящему тепло. Рядом с ними он впервые почувствовал, что значит быть не обязанным, не виноватым, не лишним, а просто родным человеком. Только сравнив, он понял, что семья может быть другой — спокойной, уважительной, любящей.
И тогда Вадим дал себе обещание: своим детям он никогда не позволит почувствовать то, что когда-то пережил сам. Он будет рядом, будет поддерживать их и даст им столько тепла, сколько сможет.