Наоборот, долго размышляла, взвешивала обстоятельства и только потом пришла к такому выводу.
Данила больше не спрашивает о бабушке.
Словно постепенно перестал о ней вспоминать.
Впервые за продолжительное время я начала спокойно спать по ночам.
Больше не лежу часами без сна, прокручивая в голове неприятные семейные разговоры.
И ни разу не пожалела о том звонке администратору ресторана, который сделала прямо посреди праздничного зала.
Однажды вечером Игорь осторожно поинтересовался, не хочу ли я первой позвонить его матери.
Предложил забыть неприятную историю и попытаться восстановить отношения.
Я ответила совершенно спокойно:
— Нет, Игорь. Не хочу.
И дело вовсе не в том, что я продолжаю злиться.
Просто больше не вижу никакого смысла объяснять взрослому человеку элементарные вещи, которые должны быть очевидны любящей бабушке.
Данила постепенно взрослеет.
Когда-нибудь он обязательно вспомнит тот вечер в ресторане и самостоятельно поймёт, что именно произошло.
А пока мой сын просто продолжает жить обычной детской жизнью.
Ходит в школу.
Любит рисовать.
И с нетерпением ждёт выходных, чтобы проводить время с папой.
Я же всё чаще возвращаюсь к одному вопросу.
Действительно ли я перегнула палку, устроив неприятную сцену перед восемнадцатью родственниками?
Или каждая мать имеет полное право забрать своего ребёнка с праздника, на котором его открыто унижают, особенно если всё торжество оплачено из её собственного кармана?