«Биологический материал могли перепутать».
Эти слова не давали мне покоя.
Я не могла понять главного: почему от меня скрыли правду?
Зачем позволили мне прожить всю беременность в неведении, если ещё до родов узнали, что могла произойти серьёзная ошибка?
Уже на следующий день позвонил Дмитрий.
Сначала я решила не отвечать, но после нескольких гудков всё же приняла вызов.
— Марина, нам нужно увидеться и спокойно поговорить.
Его голос был хриплым и измученным.
— О чём нам ещё разговаривать, Дмитрий?
Он ненадолго замолчал.
— Я должен рассказать тебе всё с самого начала.
Мы встретились в тихом городском парке.
Прежде чем заговорить, Дмитрий долго сидел на скамейке, глядя перед собой.
— Примерно за месяц до предполагаемой даты родов нам позвонили представители клиники.
Я сразу почувствовала напряжение.
— Что они вам сообщили?
Дмитрий опустил глаза.
— В документах обнаружили несоответствие.
— В каких именно документах?
— В анализах, генетических результатах и медицинских записях… некоторые данные не совпали.
Я с недоверием посмотрела на него.
— Почему после этого вы не рассказали ничего мне?
Он провёл ладонями по лицу.
— Анна очень испугалась.
— Чего именно она боялась?
Дмитрий наконец поднял на меня глаза.
— Она решила, что если ребёнок окажется совсем не похож на нас, то мы не сумеем полюбить его как своего.
От его слов мне стало физически больно.
Но не потому, что в клинике могла произойти путаница.
Мне было больно оттого, что они заранее допустили возможность отказаться от ни в чём не повинного младенца.
— Вы хотя бы осознаёте, что девочка не виновата в действиях врачей? — тихо спросила я.
Дмитрий медленно кивнул.
— Теперь осознаю.
— Тогда объясни, почему вы оставили её в больнице?
Он снова промолчал.
В ту минуту я поняла одну страшную вещь: иногда взрослые настолько сильно мечтают о ребёнке, что начинают воспринимать его как исполнение собственного желания и забывают, что он не обязан соответствовать созданному ими образу.
Спустя неделю были готовы результаты повторной генетической экспертизы.
Я находилась дома, когда зазвонил телефон.
На экране появилось имя Анны.
Её голос едва не срывался.
— Марина… мы получили результаты.
Я ничего не ответила.
— Девочка действительно не является биологической дочерью Дмитрия.
Я закрыла глаза.
Несмотря на то что внутренне я была готова услышать подобное, правда всё равно ударила слишком больно.
Но затем Анна произнесла ещё несколько слов:
— Однако это не всё.
— Что ещё выяснилось?
Сестра заплакала.
— Она не совсем чужая для нашей семьи.
Я нахмурилась.
— О чём ты говоришь?
— Марина… между ней и нами есть связь.
Я окончательно запуталась.
— Объясни нормально.
Анна несколько раз глубоко вдохнула, пытаясь успокоиться.
— Ошибка произошла совсем не на том этапе, на котором мы предполагали.
По её словам, во время медицинской процедуры сотрудники клиники перепутали два образца биологического материала.
Одна человеческая ошибка полностью изменила судьбы нескольких семей.
Но самое ужасное заключалось в другом: женщина, которой по ошибке перенесли эмбрион Анны и Дмитрия, уже успела родить.
Получалось, что где-то рос ребёнок, которого биологически искали они.
А девочка, от которой они отказались, всё же могла иметь определённую связь с нашей семьёй.
Вечером того же дня Анна приехала ко мне.
Она стояла возле двери квартиры и плакала, даже не пытаясь вытереть слёзы.
— Марина, пожалуйста, прости меня.
Я смотрела на неё и не знала, что ответить.
Внутри накопилось слишком много обиды.
— Ты пришла за девочкой, потому что теперь узнала результаты?
Сестра опустила голову.
— Нет…
Её ответ удивил меня.
— Тогда зачем ты здесь?
Анна посмотрела в сторону комнаты, где спала малышка.
— Я пришла, потому что поняла: право называть себя её матерью я потеряла в тот момент, когда оставила её в больнице.
После этих слов я надолго замолчала.
Но понимала, что одного признания недостаточно, чтобы я смогла простить её.
Нанесённая рана оказалась слишком глубокой.
Кроме того, впереди нас ждало ещё одно потрясение.
Через несколько дней мне позвонили из медицинского центра.
И врач произнесла фразу, после которой привычный мир снова перевернулся:
— Марина, вам необходимо приехать. Мы выяснили ещё кое-что, связанное с появлением этой девочки на свет.
Глава 4. «Я приняла окончательное решение… и поняла, что семью определяет не кровь»
На следующий день я отправилась в клинику без Анны и Дмитрия.
Всю дорогу в моей голове звучали слова врача.
«Мы выяснили ещё кое-что».
После всего пережитого я начала бояться любой новой информации.
Казалось, что моя жизнь превратилась в бесконечную череду открытий, каждое из которых приносило очередную боль.
В кабинете меня ожидала женщина, наблюдавшая мою беременность с первых месяцев.
Прежде чем перейти к делу, она несколько секунд молча смотрела на меня.