Олег рядом с ней словно окаменел. Его лицо стало бледным. Он смотрел на собственную жену, которая кокетливо наклонялась к другому мужчине и поправляла волосы, будто на свидании, которого ждала весь день. В его глазах на секунду вспыхнула боль, затем гнев, но он не поднялся. Кира тихо произнесла: «Мы можем устроить сцену. Можем подойти, накричать, опрокинуть шампанское. Но это будет всего лишь короткое унижение. Я предлагаю иначе. Мы просто посидим здесь, поужинаем, выпьем вина и позволим им самим нас увидеть. Пусть они почувствуют тот же ледяной ужас, который пережили мы». Олег повернулся к ней. В его взгляде появилось мрачное уважение. Он коротко кивнул. Они сделали заказ.
Прошло около двадцати минут. Вадим наклонился к Наталье и что-то шепнул ей на ухо. Она громко рассмеялась. Затем он поднял бокал шампанского и, словно случайно, обвёл взглядом зал. И застыл. Его глаза встретились с глазами Киры. Улыбка исчезла с его лица мгновенно. Сначала появилось недоумение, потом — настоящий испуг. Наталья заметила перемену, обернулась и увидела Олега. Её лицо побледнело так резко, будто из неё разом ушла вся кровь. Бокал дрогнул в её руке. Кира медленно поднесла свой бокал к губам, сделала маленький глоток и, глядя прямо на мужа, сказала достаточно громко, чтобы он услышал: «Сюрприз, дорогой. Я решила, что нам тоже стоит отметить твой новый проект. Правда, кажется, я немного перепутала столик». И улыбнулась холодно, почти безжизненно.
Вадим открыл рот, но ни одного слова не произнёс. Наталья судорожно схватила его за руку, однако он резко отдёрнул её, будто обжёгся. За соседним столом повисла тяжёлая, липкая тишина. Олег медленно поднялся, выпрямился и посмотрел на жену. Его голос прозвучал ровно, но в нём слышался металл: «Наташа, думаю, нам нужно поговорить. Дома». Затем он повернулся к Кире и протянул ей руку. «Кира, спасибо за вечер. Я провожу вас».
Кира поднялась, оставила на столе купюру, которой хватило бы на счёт, и взяла Олега под руку. Проходя мимо Вадима, она остановилась всего на секунду. Посмотрела на мужа сверху вниз и тихо сказала: «Ты сам сбил с ритма нашу идеальную мелодию, Вадим. Теперь доигрывай её без меня». После этого они с Олегом пошли к выходу, не оборачиваясь. Позади остались растерянные лица, приглушённый шёпот официантов и звон разбившегося хрусталя — будто сама жизнь напомнила, как легко разлетаются вдребезги красивые иллюзии. Лифт плавно повёз их вниз. Кира стояла молча и вдруг поняла, что впервые за многие часы может дышать полной грудью. За стеклом мерцали огни Москвы, и в этом холодном сиянии ей показалось: возможно, конец одной истории не всегда означает пустоту. Иногда он становится началом другой. И эту новую историю она решила прожить честно. Хотя бы перед самой собой.