— А если и тебя втянут? — тихо спросила Светлана.
Родин посмотрел на неё и впервые за весь вечер взял её за руку.
— Меня уже пытались ломать. Не получилось. А вот тебя я сегодня чуть не предал своими подозрениями.
Она всхлипнула и опустила глаза.
— Я хотел камеры поставить, — признался он. — Хотел следить за тобой. Думал, хуже правды уже не будет. А оказалось, я вообще ничего не понимал.
Светлана закрыла лицо ладонями. Григорий отвернулся к окну.
Но времени на чувства почти не оставалось.
Всю ночь Александр провёл на ногах. Он обзванивал старые контакты, восстанавливал цепочки, продумывал, как сделать всё быстро и без утечки. Светлана собирала документы и лекарства. Кулешов, несмотря на слабость, готовил показания. К утру в квартире снова пахло не подозрением, а домом: крепким чаем, вишнёвой выпечкой и свежим бельём.
Утром к подъезду подъехала неприметная машина. Из неё вышел мужчина в штатском — заместитель прокурора области, когда-то молодой стажёр, которого Родин в начале двухтысячных учил смотреть не только в бумаги, но и в глаза людям.
Дверь открыл сам Александр Викторович — в выглаженной рубашке, начищенных ботинках и с папкой под мышкой.
— Проходите, Евгений Сергеевич, — спокойно сказал он. — Человек, которого вы ищете как свидетеля, готов говорить.
Гость вошёл в квартиру и сразу почувствовал: здесь этой ночью решалась чья-то судьба.
В комнате Кулешов сидел уже выбритый, в чистой рубашке. На столе лежали документы, аккуратно собранные в стопку. Рядом стояли кружки с горячим чаем. Светлана стояла у окна. Утреннее мартовское солнце падало на её волосы, в которых седины было уже больше, чем она позволяла себе признавать.
Александр подошёл к столу, положил ладонь на бумаги и твёрдо произнёс:
— Начинайте. Теперь у нас есть главное — время и правда.
В ту же минуту за окном чёрная машина резко рванула с места и скрылась за поворотом, будто поняв: игра закончилась.
А в обычной рязанской квартире, где ещё недавно всё было пропитано подозрением, начиналась совсем другая история. История не об измене, а о верности. Не о предательстве, а о долге. И о том, что иногда самые страшные подозрения рождаются там, где на самом деле живёт самая большая любовь.