Потом набрала:
«Мне страшно».
Ответ пришёл почти сразу.
«Бояться можно. Сдаваться нельзя. У тебя там человек».
Марина закрыла глаза.
Слова были простыми, но от них почему-то стало легче дышать.
Она снова положила ладонь на живот.
— Мы справимся, — прошептала она.
В коридоре кто-то прошёл, заскрипели колёса каталки.
И вдруг Марина поймала себя на странной мысли:
ещё утром она боялась самой операции.
А теперь сильнее всего боялась не проснуться и не увидеть своего ребёнка.
Она глубоко вдохнула.
— Я вернусь.
И только ближе к рассвету наконец уснула.
Утром её разбудила медсестра:
— Пора.
День выдался яркий, майский. За окном белели яблони, воздух был наполнен сладким весенним запахом. Роды оказались тяжёлыми: давление подскочило так резко, что врачи всерьёз испугались за них обеих. Но Марина держалась. Сжимала зубы и повторяла про себя: «Ещё немного. Ещё чуть-чуть».
А потом она услышала крик. Тонкий, пронзительный, самый прекрасный звук, который когда-либо звучал в её жизни.
— Девочка, — улыбнулась акушерка, осторожно положив крошечный свёрток ей на грудь. — Поздравляю вас.
Марина смотрела на сморщенное личико дочери и плакала. Пятнадцать лет ожидания, девять месяцев страха — и вот она здесь. Тёплая. Живая. Настоящая. Вика. Её Вика.
Первые недели были счастьем, перемешанным с бессонницей и полной вымотанностью. Марина ночами качала дочь, кормила, меняла пелёнки, напевала колыбельные, которые сама толком не помнила. Родители приехали на неделю, помогали, чем могли, но потом уехали — отцу нужно было к врачу, мама должна была быть рядом с ним. Марина отпустила их спокойно. Без обиды. Она справится. Она уже столько выдержала.
Но спустя два месяца всё пошло не так.
Сначала появилась обычная слабость. Потом — тянущая боль в боку, которая не проходила ни днём, ни ночью. Марина пыталась не обращать внимания, списывала всё на недосып, на усталость, на восстановление после родов. Но когда боль стала резкой, она всё-таки пошла в поликлинику.
Обследование. УЗИ. Анализы. Потом кабинет онколога.
— Опухоль, — сказал врач, и мир под Мариной будто качнулся. — Нужно сделать биопсию. Пока нельзя точно сказать, доброкачественная она или нет.
Из больницы она вышла на ватных ногах. В коляске спала Вика, тихо посапывая. Марина остановилась посреди улицы и просто стояла, не находя сил идти дальше.
«Не сейчас. Только не сейчас».
В ту ночь она не сомкнула глаз. Качала дочь на руках и молилась. Раньше она не считала себя особенно верующей, но теперь слова поднимались откуда-то из самой глубины:
— Господи, только не забирай меня. Прошу Тебя. Дай мне вырастить её. Она такая маленькая. Ей нужна мама. Я сделаю всё, что нужно, только не забирай меня сейчас.
Неделя ожидания результатов стала настоящим адом. Марина старалась улыбаться Вике, кормила её, купала, укладывала спать, но внутри всё сжималось от ужаса. Она представляла, как дочь растёт без неё, и от этих мыслей хотелось кричать.
Однажды в дверь постучали.
На пороге стояла Галина Николаевна, соседка с нижнего этажа. Марина раньше видела её только мельком: седая, немного сутулая женщина с усталым лицом. В руках она держала пирог.
— Услышала, что у вас малышка родилась. Вот, испекла. Подумала, вам сейчас точно не до готовки.
Марина растерянно взяла пирог и поблагодарила. Галина Николаевна заглянула в коляску, где лежала Вика, и её лицо вдруг смягчилось.
— Красавица какая, — тихо сказала она. — Вы обращайтесь, если что. Я одна живу. Помогу, чем смогу.
И она действительно стала помогать. Сначала заходила ненадолго: принести хлеб, купить молока, посидеть с Викой, пока Марина примет душ. Потом начала гулять с коляской, чтобы Марина могла хотя бы час поспать. Говорила она мало, но рядом с ней было спокойно. Надёжно.
Однажды вечером, когда Галина Николаевна укачивала Вику на руках, Марина тихо спросила:
— Почему вы всё это делаете? Мы ведь почти не знакомы.
Соседка долго смотрела на неё, потом ответила:
— У меня был сын. Погиб пять лет назад. С тех пор я одна. А тут слышу — за стеной ребёнок плачет. И на душе вдруг светлее становится… Будто он хоть немного вернулся.
Марина взяла её за руку. Они сидели молча — две женщины, которые потеряли и вдруг снова нашли что-то очень важное.
С того дня Галина Николаевна приходила ежедневно. И когда Марина ждала результаты биопсии, именно она сидела рядом, держала её за руку и шептала:
— Всё будет хорошо. Господь не оставит. Ты нужна этой девочке.
Звонок из больницы прозвучал в среду, ровно в десять утра. Марина как раз кормила Вику, и когда телефон завибрировал на столе, сердце резко провалилось вниз. Она сразу поняла — это результаты.
Рука дрожала так сильно, что она с трудом нажала на зелёную кнопку.
— Марина Сергеевна? Это доктор Кравцова. Вы сможете сегодня подъехать? Результаты готовы.
— Скажите сейчас, — голос у Марины был хриплым. — Пожалуйста. Я не выдержу ожидания.