— Как думаешь, она захочет узнать обо мне? — спросила Роуз.
— У меня есть сестра.
Ответ возник мгновенно.
Разумеется, мама захочет.
Но я остановила себя.
Решать за неё я тоже не имела права.
— Думаю, ей необходимо предоставить выбор.
В дверях появился Эндрю.
Конечно, мама согласится.
— Скоро подъедет ваша машина в аэропорт.
Я посмотрела на часы. Впервые за всё путешествие совершенно забыла о расписании.
— У нас самолёт, — напомнил дедушка.
— Не сегодня.
— Аннабель, менять билеты дорого.
Я впервые забыла о графике.
— Я три года откладывала деньги на эту поездку и не позволю закончить её только потому, что так написано в билете.
Он устало посмотрел на меня.
— Ты ужасно упрямая.
— Сам научил.
Тем вечером за одним столом собрались пятеро.
Никто не делал вид, будто восемьдесят потерянных лет можно исправить за единственный ужин.
— Ты невероятно упрямая.
Роуз не называла дедушку отцом.
А он не просил её об этом.
Возникали неловкие паузы и вопросы, на которые пока не существовало ответов. Но однажды мы все неожиданно рассмеялись.
В какой-то момент дедушка посмотрел на Роуз.
— Я не знаю, как тебе следует меня называть.
Она задумалась.
Дедушка Генри посмотрел на Роуз.
— Думаю, «Генри» пока будет самым безопасным вариантом.
По его лицу скользнула едва заметная боль.
Он кивнул.
— Тогда пусть будет Генри.
Позже я стояла на улице с телефоном в руке.
На экране светилось имя мамы.
— Значит, просто Генри.
Дедушка уже сказал, что хочет остаться ещё на неделю.
— Я восемьдесят лет ждал возвращения сюда, — произнёс он. — Не могу ограничить знакомство с Роуз двумя ужинами и решить, что этого достаточно.
Она согласилась на дополнительную неделю, но с осторожностью.
— Мы не обязаны превращаться в семью за семь дней.
Дедушка кивнул.
— Тогда для начала станем людьми, которые постепенно узнают друг друга.
Впервые за весь день план предложила не я.
— Мы не должны стать семьёй за одну неделю.
Я посмотрела через открытую дверь. Роуз сидела напротив дедушки, между ними лежала старая фотография. Лейлани объясняла, где именно был сделан снимок.
Я вернулась внутрь.
Роуз подняла голову.
— Когда я позвоню маме, как ты хочешь, чтобы я рассказала о тебе?
Она замешкалась.
Я снова вошла в комнату.
Дедушка опустил взгляд.
— Ей следует услышать это и от меня.
— Ты сам расскажешь остальным родственникам?
— Завтра. Всем без исключения.
Я подняла телефон.
— А маме?
Он посмотрел на Роуз.
— Завтра я поговорю со всеми.
— Элисон расскажем сегодня. Я не хочу, чтобы ты несла эту тяжесть вместо меня, Энни. И знаю, что тебе будет трудно разговаривать с матерью, скрывая такую правду.
Хватит позволять молчанию годами разрастаться вокруг болезненных секретов.
Роуз провела большим пальцем по краю фотографии.
— А если твоя мать не захочет со мной общаться?
Раньше я немедленно пообещала бы, что этого не произойдёт.
— Я больше не хочу перекладывать свою ношу на тебя, Энни.
Но теперь ответила иначе:
— Тогда мама получит время и сама решит, что способна принять. Однако никто не будет держать её в неведении.
Роуз кивнула.
— Когда начнёшь разговор, сначала назови моё имя.
Я нажала кнопку вызова.
Мама ответила после третьего гудка.
— Аннабель? С дедушкой всё хорошо?
— Начни с моего имени.
Я посмотрела на Генри.
Он протянул руку к Роуз, но остановился, не решившись коснуться её.
Она заметила это движение.
Через мгновение Роуз сама сократила расстояние и взяла его ладонь.
— С дедушкой всё в порядке, — сказала я. — Но мы останемся здесь ещё на неделю.
— Почему?
Я посмотрела на него.
Дедушка Генри встретился со мной взглядом.
На этот раз я не стала отвечать за него.
Он наклонился ближе к телефону.
— Элисон, — произнёс он дрожащим голосом, — тебе давно следовало узнать кое-что о моей жизни.
Я посмотрела на Роуз.
Я не стала говорить вместо дедушки.
— Её зовут Роуз.
В комнате наступила тишина, но никто не пытался немедленно её заполнить.
Впервые я не стала контролировать то, что произойдёт дальше.
За спиной у дедушки Генри оставались восемьдесят потерянных лет. Впереди была одна неделя и дочь, которая держала его за руку, потому что сама сделала этот выбор.
На сегодняшний вечер этого было достаточно.