Нина Петровна поднялась со скамейки и первым делом вручила Егору пирожок.
— Ну что? Говорите скорее, у меня от ожидания давление поднялось. Отдали ему вашу справку на двух ногах?
— Нет. Суд решил, что Егор останется с матерью.
— Я ни секунды не сомневалась, — объявила Нина Петровна и, кажется, незаметно всхлипнула. — Поехали домой. Я тесто на хлеб поставила, а Байкала с цепи спустила. Пусть тоже празднует.
В автобусе Егор без остановки разговаривал до самого поворота к ферме.
Рассказывал о предстоящем футбольном турнире.
О засохшем фикусе в здании суда, который явно никто не поливал.
О том, что Артур, наверное, неплохой парень и просто оказался в неприятной семье.
Марина слушала сына и ловила себя на том, что следит не за смыслом слов, а за тем, как свободно он их произносит.
Егор говорил ровно.
В ту ночь Марина впервые за три года не стала отключать телефон.
Спустя неделю она передала исполнительный лист судебным приставам.
Что впоследствии произошло у Вадима с оформлением многодетности, Марина не знала и выяснять не собиралась.
Через некоторое время Светлана обмолвилась, что Анжела забрала детей и уехала к своей матери.
Копия судебного решения с отметкой о вступлении в законную силу пришла по почте в первых числах сентября.
Люба снова принесла конверт прямо к калитке. На этот раз в её голосе было не сочувствие, а нескрываемое любопытство.
— Там хоть хорошие новости?
— Хорошие, Люба.
Марина прочитала решение на крыльце, затем вошла в кухню и положила листы на стол возле накрытого полотенцем хлеба.
— Убери документы, крошками испачкаешь, — проворчала Нина Петровна.
— Пусть пока остаются здесь, — ответила Марина. — Три года я всё прятала: за шкафом, под одеждой, на самом дне дорожной сумки. Теперь пускай лежат на видном месте.
Синюю папку с кнопкой забрал Егор.
Он сложил в неё контурные карты и объяснил, что в шестом классе география становится серьёзным предметом.
Вечером Марина впервые за три года опубликовала фотографию в социальной сети.
На снимке Егор держал кабачок величиной с небольшого поросёнка. Позади стояла Нина Петровна в своём лучшем фартуке, а рядом сидел довольный Байкал.
Марина подписала фотографию всего двумя словами:
«Мы дома».
Она даже отметила название посёлка.
Дверь в доме Нины Петровны, как обычно, оставалась широко открытой.
Ключ висел на небольшом гвозде возле входа.
За все три года он ни разу не звякнул в замке.