За ужином Кирилл рассказал, что через неделю у него снова соревнования и что Игорь обещал приехать.
— В этот раз он хотя бы не станет ехать по встречной полосе, — пошутил Игорь.
Анна незаметно пнула его под столом.
— А мне можно тоже прийти? — спросила Валентина Ивановна, отложив вилку.
Кирилл задумался и покрутил стакан с соком.
— Можно. Только перед заплывом не давайте мне советов. Я начинаю нервничать.
— Постараюсь, — кивнула Валентина Ивановна. — А если опять скажу что-нибудь не то, ты прямо мне скажи. Не стесняйся.
— Скажу, — пообещал Кирилл.
Он повернулся к Маше, которая в этот момент уже размазывала крем от торта по фломастерам.
Когда дети ушли в комнату, Валентина Ивановна начала убирать тарелки и остановилась рядом с Анной у раковины.
— Я почти каждый день вспоминаю ту свадьбу, — сказала она, глядя на струю воды. — Мне хочется, чтобы Кирилл называл меня бабушкой. Очень хочется. Но я понимаю, что не имею права его просить.
— Не имеете, — согласилась Анна и протянула ей полотенце. — Вытирайте тарелки.
Валентина Ивановна вытерла три тарелки подряд, не произнеся ни слова.
Анна домыла последнюю вилку и сказала:
— Я не стану мешать вам общаться. Но только пока вы будете относиться к обоим детям одинаково. Больше ничего обещать не могу.
Собираясь уходить, свекровь долго хлопала себя по карманам.
Кирилл вышел в прихожую, нашёл её перчатки под Машиной шапкой и подал вместе с сумкой.
— В субботу в десять. Бассейн на Гагарина, — сказал он. — Игорь всё равно будет там. А ещё одна пара глаз на трибуне мне не помешает.
— Я приду, если ты действительно этого хочешь, — ответила Валентина Ивановна и уронила одну перчатку.
Кирилл поднял её и отдал бабушке. Ничего больше он не сказал.
Валентина Ивановна попрощалась с Анной, поцеловала Машу в макушку, испачкав губы кремом, и уже вышла на лестничную площадку, когда Кирилл высунулся из двери.
— Валентина Ивановна, приходите пораньше! Хорошие места быстро занимают!
Она обернулась на лестнице и кивнула.
Кирилл закрыл дверь, повернул ключ в замке и пошёл обратно в комнату, на ходу крича Маше, чтобы она не смела складывать фломастеры в его новую спортивную сумку.
Иногда человеку нужно потерять право называться родным, чтобы наконец понять, как его вернуть.