Через несколько дней Мария проснулась от звука шагов. Игорь ходил по коридору с телефоном у уха. Голос у него был раздражённый. «Нет, мама, мы приедем», — говорил он. «С ней всё нормально. Она беременная, а не умирающая». Мария села на кровати, чувствуя, как сердце тревожно забилось. Она положила руку на живот, ощущая напряжение внизу. Игорь закончил разговор, вошёл в спальню и бросил сумку на пол. «Собирайся, — сказал он, даже не взглянув на неё. — Едем к моим родителям на выходные». Мария растерянно моргнула. «Игорь, я на девятом месяце», — тихо напомнила она. «Врач запретил любые поездки». Он лишь пожал плечами: «Ехать всего час. Родители ждут. Не устраивай спектакль». «Это не спектакль», — ответила Мария, и в её голосе впервые прозвучала твёрдость. «Это опасно для меня и для Даши». Он закатил глаза. «Садись в машину, Мария», — приказал он. Тон был таким ледяным и резким, что она не нашла сил спорить. На всякий случай она взяла сумку для роддома и вышла из дома. Игорь уже сидел за рулём и нервно стучал пальцами по рулю. Мария пристегнулась, положив обе руки на живот.
Дорога тянулась вперёд, за окном мелькали поля, но в душе Марии росло тяжёлое предчувствие. Что-то было не так. Примерно через полчаса её внезапно пронзила острая боль в боку. Мария ахнула и вцепилась в дверцу. А через мгновение почувствовала тепло — по ногам потекла жидкость, быстро пропитывая платье. «Игорь, — произнесла она дрожащим голосом. — У меня отошли воды. Разворачивайся. В больницу, пожалуйста». Он мельком посмотрел на неё, и в его взгляде было только раздражение. «Серьёзно? Именно сейчас?» — спросил он с явным сарказмом. «Хватит выдумывать». «Я рожаю! — закричала она. — Пожалуйста, поверни назад!». Он стиснул зубы и с силой вцепился в руль. «Я так и знал, — прорычал он. — Ты всегда всё портишь». Схватки пошли одна за другой — сначала медленно, но всё сильнее. Мария тяжело дышала, пальцы судорожно сжимали ремень безопасности. «Игорь, прошу, вернись», — умоляла она. «Ради Даши». Он резко нажал на тормоз, и машина рывком съехала на обочину. Игорь повернулся к ней, и Мария увидела лицо, искажённое злостью. «Хочешь изображать страдалицу?» — заорал он. «Тогда иди в больницу пешком!». Он наклонился, распахнул дверцу, схватил её сумку и швырнул в пыль. Мария ахнула. «Ты только жизнь мне ломаешь!» — процедил он сквозь зубы и умчался, оставив за собой облако пыли. Мария осталась на обочине в мокром платье, с дрожащими руками и сбившимся дыханием. Схватки накатывали всё чаще. Она была одна. На девятом месяце беременности, в самом начале родов. Страх и отчаяние сдавили грудь. Слёзы текли по щекам, но она будто не могла сдвинуться с места. И вдруг услышала знакомый голос: «Маша! Господи!». Она обернулась и увидела
…пожилую женщину в бежевом плаще, которая выбралась из старенького «Фольксвагена», остановленного неподалёку на обочине.
— Марья Ивановна? — прошептала Мария, не веря своим глазам. Перед ней стояла та самая кассирша из магазина. Женщина быстро подошла к ней, одним взглядом оценив мокрое платье, бледное лицо и боль, исказившую черты.
— Воды отошли? — спросила она спокойно, но очень собранно. — Давно?
— Только что… Муж… он уехал, — выдавила Мария, и новая схватка согнула её пополам, едва не заставив опуститься на колени.
— Муж у тебя, прости господи, полный дурак, — жёстко сказала Марья Ивановна, подхватывая её под руку. — А ты держись. Дыши, как учили. Медленно. Глубоко. Я сейчас скорую вызову. Машина у меня рядом, но везти тебя самой рискованно — родишь прямо в салоне. Скорая быстрее и надёжнее.
Одной рукой она поддерживала Марию, другой уже набирала номер. Говорила чётко и без лишних эмоций: «Беременная, девятый месяц, начались роды, воды отошли. Шоссе, поворот на Лесное, двенадцатый километр. Женщина одна, состояние тяжёлое».
Мария слышала её слова будто сквозь воду. «Одна, одна, одна», — эхом стучало в голове. Но рядом была чужая женщина, которая не прошла мимо. Женщина, которая вытерла ей лицо своим платком и велела не бояться.
Скорая приехала через десять минут, но для Марии эти минуты растянулись на целую вечность. Её уложили на носилки, а Марья Ивановна вложила ей в ладонь маленькую иконку «Нечаянная Радость» и тихо сказала:
— Рожай, милая. Всё будет хорошо. А этого… забудь. Такие мужья страшнее любой родовой боли.
В роддоме Мария потеряла счёт времени. Она кричала, тужилась, слышала голоса акушерок: «Ещё немного! Давай!». А потом раздался тонкий, пронзительный и такой долгожданный крик. Ей положили на живот тёплый, крошечный, мокрый комочек с зажмуренными глазками и сморщенным личиком.
— Дочка, — улыбнулась акушерка. — Здоровенькая девочка. Как назовёшь?
— Дарья, — прошептала Мария, и по её лицу потекли уже совсем другие слёзы — светлые, очищающие.
Позже она лежала в палате, прижимая к груди маленький свёрток, и думала. О том, как позвонит маме. О том, что Игорь… Игорь даже не знает, где она. Да, похоже, и не хотел знать. Она взяла телефон — на экране было множество пропущенных вызовов и сообщений: сначала злые и требовательные («Ты где? Прекрати истерику»), потом тревожные («Мария, ответь»), затем почти жалкие («Прости, я идиот. Пожалуйста, возьми трубку»). Последнее пришло пять минут назад: «Я люблю тебя. И Дашу. Просто я… не понимаю, что со мной случилось».
Мария долго смотрела на экран. Потом перевела взгляд на дочь — та смешно шевелила губами, словно видела свои первые сны.
— Нет, Игорь, — тихо сказала она. — Ты не понимал. И не хотел понимать.
Она удалила сообщения, заблокировала его номер и выключила телефон. За окном занимался рассвет. И в этом новом мягком свете она впервые за много месяцев почувствовала не страх и пустоту, а свободу. Она была не одна. С ней была Даша. А всё остальное получится. Не сразу, но обязательно. Только уже без него. Без человека, который оставил её на обочине в тот момент, когда она нуждалась в нём больше всего.
Дверь палаты тихо приоткрылась, и вошла улыбающаяся медсестра с подносом. А следом за ней появилась Марья Ивановна — с большим пакетом, из которого выглядывали памперсы и маленькая детская распашонка.
— Я всего на минутку, — сказала она, подмигнув Марии. — Твоя мама звонила, через два часа будет. А этого… умника выставим, если появится.
Мария улыбнулась впервые за много дней. И в тот момент поняла: жизнь не заканчивается там, где кто-то уходит. Она начинается там, где кто-то остаётся.