Однажды знакомая актёра, Одиль Версуа, пригласила его в гости к своей большой семье. Настоящее имя Одиль было Татьяна. Старшая сестра Марины, Татьяна Полякова-Байдарова, уже начинала сниматься в небольших ролях и использовала сценический псевдоним.
— Конечно, я согласился прийти, — рассказывал Оссейн спустя годы. — Марина сразу выделялась среди остальных. Она умела за себя постоять и очень искренне улыбалась. Тогда мне даже в голову не приходило, что эта девочка, которая с удовольствием танцевала перед гостями, однажды станет настоящей красавицей, словно сказочная принцесса.
Прошло около пяти лет.
Однажды Марина вместе с сёстрами пришла за кулисы после спектакля и заглянула к Роберу в гримёрную.
— Ей было всего шестнадцать, а я вдруг понял, что безумно влюбился, — признавался Оссейн. — Я покупал журналы с её фотографиями и постоянно думал, чем можно её впечатлить. В конце концов решил предложить ей роль в собственном фильме.
Для Робера это было почти нахальством. Марина уже считалась настоящей звездой, а он только начинал делать первые шаги в профессии.
Но, к его удивлению, девушка согласилась.
В кино Влади появилась ещё в одиннадцатилетнем возрасте. Её первой работой стал небольшой эпизод в мелодраме «Летняя гроза», где главную роль сыграла её старшая сестра Таня.
Настоящий успех пришёл к Марине после фильма «Перед потопом», вышедшего, когда актрисе исполнилось пятнадцать лет. За эту работу она получила престижную премию Сюзанны Бьянкетти.
Поэтому отказываться от предложения Робера, который только осваивал режиссуру, Марина не собиралась. Она считала, что новые интересные роли только укрепят её карьеру.
— Так началась работа над фильмом «Негодяи попадают в ад», — вспоминал Оссейн. — Я приглашал Марину на прогулки, мы подолгу разговаривали. Но однажды она прямо сказала мне: «Всё это бесполезно! Ты совершенно не мой мужчина. Если хочешь, чтобы я стала твоей женой, тебе придётся вычерпать океан ложкой!»
Задача казалась невыполнимой.
Тем более Марина тогда признавалась, что её сердце занято другим мужчиной — голливудской звездой Марлоном Брандо.
— Я встретила его в Риме во время съёмок и моментально влюбилась. Мне казалось, что Марлон — самый обаятельный мужчина на свете и невероятно талантливый актёр, — вспоминала Влади. — Конечно, между нами ничего не произошло, ведь я была совсем юной. Но именно такие мужчины всегда мне нравились. Очень долго я не могла его забыть.
Брандо находился далеко и жил своей жизнью.
А Робер был рядом и продолжал ухаживать.
Он водил Марину в рестораны, дарил подарки и старался исполнять её желания, хотя в то время большими деньгами ещё не располагал.
— В молодости из-за постоянной нехватки средств мне даже приходилось становиться чем-то вроде жиголо для состоятельных дам, — откровенно рассказывал Оссейн. — Какое-то время я жил у режиссёра Роже Вадима, чтобы не платить за жильё. Но потом пришлось съехать: мой приятель начал ревновать меня к своей жене Брижит Бардо.
К моменту серьёзных отношений с Мариной жизнь Робера уже изменилась.
Он был почти на десять лет старше Влади и успел добиться определённых успехов. Полное безденежье осталось в прошлом.
— К счастью, вычерпывать океан мне не пришлось, — смеялся Оссейн. — Марина всё-таки согласилась стать моей женой.
В день свадьбы у них не было съёмок, но утром супруги специально приехали на площадку и сообщили всей группе радостную новость.
Затем они взялись за руки и, смеясь, побежали через Булонский лес прямо на регистрацию брака.
«Мне казалось, что я женился сразу на четырёх сёстрах»
В семье Робера и Марины родились два сына — Игорь и Пётр.
Но семейное счастье оказалось недолгим.
Всего через пять лет после свадьбы супруги решили развестись. Позже Марина Влади нечасто и без особого желания вспоминала об этом браке, считая тот период не самым удачным в своей жизни.
— Мы с Робером поженились слишком молодыми. Мне было всего семнадцать, а ему двадцать семь. По сути, оба оставались детьми, — рассказывала Влади. — Нас интересовали в основном театр и кино. Я старалась помогать Роберу и соглашалась сниматься в его картинах даже бесплатно.
После свадьбы выяснилось, что Марина не собиралась покидать родительский дом.
Она сразу поставила условие: молодая семья будет жить вместе с её близкими.
Влади была очень привязана к матери, отцу и сёстрам. Она не представляла, что сможет внезапно оставить привычный круг.
Поэтому приспосабливаться пришлось Роберу.
Дом был большим, но людей в нём постоянно находилось слишком много.
— Иногда у меня появлялось ощущение, что я женился не на Марине, а сразу на всех её сёстрах, — признавался Оссейн. — Мы жили в огромном доме Поляковых: бесконечные чаепития у самовара, разговоры, семейные игры. Они словно перенесли в Париж уклад большой русской дворянской семьи.
По словам Робера, именно такая жизнь постепенно стала одной из причин разрушения их брака.