— Но он не причинял мне ничего плохого!
В эту секунду Ноа подошёл к рассыпавшимся вещам и поднял с пола небольшое устройство.
Он сердито посмотрел на меня.
— Мама, ты всё испортила! Мы столько времени это готовили!
Я перевела взгляд на предмет в руках сына.
Это оказалась миниатюрная камера.
Но зачем пожилому мужчине понадобилось устанавливать крошечную камеру возле платья моей дочери в закрытой спальне?
— Роберт, ты сейчас же расскажешь, что здесь происходит! — потребовала я.
Свёкор медленно поднялся с пола, держась за край кровати.
— Эмили, я совсем не хотел, чтобы ты узнала об этом подобным образом.
— УЗНАЛА О ЧЁМ ИМЕННО?!
Роберт посмотрел на внуков.
— Лили, Ноа, пожалуйста, побудьте несколько минут в гостиной.
Когда дети вышли, он нагнулся и поднял лежавшую среди инструментов карту памяти.
— Чтобы понять правду, ты должна кое-что посмотреть.
Я недоверчиво взглянула на него.
— Что находится на этой карте?
Свёкор помолчал, словно собираясь с силами.
— Фрагмент твоей собственной жизни, о существовании которого ты даже не подозревала.
Моё сердце снова бешено заколотилось.
Роберт достал ноутбук, вставил карту памяти и открыл видеофайл.
На экране появилась старая запись. Перед камерой сидела совсем молодая женщина, рядом с которой находилась маленькая девочка.
Черты незнакомки показались мне до боли родными.
Через мгновение женщина повернула голову и посмотрела прямо в объектив.
Я перестала дышать.
На записи была моя мама.
Она умерла, когда мне исполнилось всего шесть лет, поэтому воспоминаний о ней у меня почти не осталось.
На экране мама нежно улыбнулась.
— Эмили, моя любимая девочка, когда-нибудь ты станешь взрослой и превратишься в прекрасную женщину. Я хочу, чтобы ты всегда помнила, как сильно я тебя люблю.
Услышав её голос, я не выдержала и разрыдалась.
— Где ты взял эту запись?
Роберт опустился на стул рядом со мной.
— В молодости мы с твоим отцом очень дружили. Я часто бывал в вашем доме и снимал семейные праздники, прогулки и обычные домашние вечера.
— Почему же ты столько лет ничего мне не говорил?
— Когда-то твой отец отдал мне несколько старых видеокассет и попросил хранить их в безопасном месте. Потом наши пути разошлись, и мы почти перестали общаться. Когда ты вышла замуж за Дэниела, я не сразу понял, что передо мной та самая маленькая Эмили. А когда догадался, решил восстановить записи. К сожалению, время сильно повредило некоторые плёнки.
Я молча смотрела на лицо матери, боясь даже моргнуть.
Роберт продолжил объяснение:
— Совсем недавно мне удалось найти специалиста, который восстановил большую часть материала. Но один особенно важный эпизод оказался почти полностью утрачен. Чтобы завершить задуманное, мне понадобилась помощь Лили и Ноа.
Я растерянно повернулась к нему.
— О каком эпизоде ты говоришь?
Свёкор открыл второй видеофайл.
На экране появилась детская комната.
Моя мама сидела на кровати, держа на коленях маленькую девочку.
Этой девочкой была я.
Она прижимала меня к себе и тихо напевала колыбельную.
Неожиданно изображение задрожало, покрылось помехами и исчезло.
— Плёнка в этом месте оказалась испорчена, — объяснил Роберт. — Изображение восстановить не удалось. Но звуковая дорожка сохранилась почти полностью.
Через динамики ноутбука раздался голос моей матери.
Она пела ту самую колыбельную, мелодия которой жила в моей памяти все эти годы. Я могла напеть её с закрытыми глазами, хотя давно не помнила ни одного слова.
Я зажмурилась.
На короткое мгновение мне снова стало шесть лет. Казалось, мама сидит рядом, гладит меня по волосам и поёт перед сном.
Но приготовленный Робертом сюрприз ещё не закончился.
Он позвал Лили и Ноа вернуться в спальню.
Дочь вошла в своём любимом розовом платье.
Только теперь я обратила внимание, насколько его цвет и фасон напоминали платье маленькой девочки на старой видеозаписи.
— Мамочка, — тихо сказала Лили, — мы с дедушкой готовили для тебя особенный подарок.
Ноа включил телевизор.
На экране появилось новое видео.
Лили сидела в той же позе, в которой много лет назад сидела я. Роберт снимал её на маленькую камеру, а Ноа помогал выставлять лампы и следил за освещением.
Затем за кадром зазвучала восстановленная колыбельная моей мамы.
Лили осторожно начала ей подпевать.
Роберт смонтировал старую и новую записи так искусно, что создавалось впечатление, будто две девочки — одна из далёкого прошлого, а вторая из настоящего — сидят рядом и вместе исполняют одну песню.
Слёзы бесконечно текли по моим щекам.
Когда ролик приблизился к завершению, в нём появился фрагмент, которого я прежде никогда не слышала.
Снова прозвучал голос мамы.
В последней восстановленной части она произнесла:
— Если моя малышка когда-нибудь вырастет и тоже станет мамой, я очень надеюсь, что её дети услышат эту песню. Любовь не исчезает вместе с человеком. Она остаётся жить дальше — в наших детях и в их сердцах.