Ещё одна любопытная подробность касается подготовки Куравлёва к роли Хомы Брута. Ради убедительного исполнения персонажа он старательно разучивал молитвы и песни на украинском языке. Такой подход многое говорит о его профессиональном отношении к работе. Для Леонида Вячеславовича не существовало незначительных ролей, к которым можно было бы относиться спустя рукава. Даже небольшому эпизоду он стремился уделить максимум внимания.
«Афоня»: как актёр похудел ради съёмок, но постеснялся раздеться перед камерой
Особое место в творческой биографии Леонида Куравлёва занимает знаменитая комедия «Афоня». Однако далеко не все знают, что режиссёр Георгий Данелия первоначально сомневался, стоит ли приглашать артиста на главную роль.
По мнению постановщика, Куравлёв выглядел слишком добрым и располагающим к себе человеком. А сантехник Афанасий Борщов задумывался как довольно циничный мужчина, любитель выпить, поволочиться за женщинами и не слишком обременять себя моральными принципами. К тому же после работы в фильмах Леонида Гайдая актёр заметно прибавил в весе, что тоже не соответствовало режиссёрскому представлению о персонаже.
Рассказывали, что Данелия взял фотографии Куравлёва и прямо фломастером отметил, какие изменения фигуры хотел бы увидеть. Актёр отнёсся к замечаниям со всей серьёзностью и сумел избавиться почти от десяти лишних килограммов.
И всё это — ради одной роли!
Но самое забавное произошло, когда пришло время снимать сцену с Евгенией Симоновой. По сценарию герои должны были лежать рядом под одеялом, обнимая друг друга. Никакой особенной откровенности эпизод не предполагал. Тем не менее Куравлёв категорически не хотел снимать брюки и майку.
— Что я, качок какой-нибудь? — примерно так, по воспоминаниям, он объяснял своё смущение.
В результате под одеяло артист забрался практически полностью одетым. Такая застенчивость выглядела особенно неожиданно на фоне его экранного персонажа — раскованного любителя женщин и шумных развлечений.
Именно «Афоня» принёс Куравлёву поистине всенародную популярность. После выхода фильма зрители начали настолько прочно связывать актёра с главным героем, что нередко обращались к нему просто по имени персонажа. В разных городах появлялись заведения, названные в честь знаменитого сантехника. А в 2010 году в Ярославле, где проходили съёмки картины, даже установили памятник Афоне.
Однако самому Леониду Вячеславовичу подобная популярность одного образа не всегда доставляла удовольствие.
«Я не Афоня, я — Куравлёв», — напоминал он окружающим.
И его можно понять. За плечами артиста было более двухсот совершенно разных работ, множество сложных характеров и незабываемых персонажей. Поэтому сводить всю его творческую жизнь к одному, пусть и невероятно любимому зрителями сантехнику, казалось ему несправедливым.
Потеря, после которой Леонид Куравлёв уже не смог вернуться к прежней жизни
В 2012 году произошло событие, которое стало для артиста тяжелейшим испытанием.
Умерла его жена Нина.
Та самая Ниночка, которую он когда-то увидел на зимнем катке. Девушка, не обратившая внимания на застенчивого шестнадцатилетнего юношу, а впоследствии ставшая его спутницей на долгие 52 года.
После её ухода жизнь Леонида Вячеславовича заметно изменилась.
И прежде не отличавшийся особой общительностью актёр начал всё сильнее отдаляться от окружающих. Он практически перестал появляться на публике, сократил контакты с коллегами, редко отвечал на телефонные звонки и предпочитал проводить время в одиночестве.
Особенно трогательная и одновременно печальная подробность связана с надгробием Нины на Троекуровском кладбище. По сообщениям, Куравлёв заранее распорядился нанести туда и собственное имя, оставив незаполненным лишь место для даты смерти.
Для многих этот поступок стал свидетельством того, насколько трудно артист переживал расставание с любимой женщиной.
Близкие рассказывали, что привычные слова о целительной силе времени в его случае словно потеряли смысл. Леонид Вячеславович продолжал хранить память о супруге, носил при себе её изображение, часто посещал кладбище и приносил к могиле свежие цветы.
Нина оставалась важнейшей частью его жизни даже после смерти.
Позднее возникла ещё одна болезненная тема, вызвавшая множество обсуждений. Дети артиста приняли решение устроить его в частный пансионат, где пожилым людям обеспечивали постоянный уход. По одной из версий, это было связано с ухудшением самочувствия Куравлёва и необходимостью профессиональной помощи.
Однако в прессе появились рассказы о том, что сам актёр якобы тяжело воспринял переезд. Некоторые публикации утверждали, будто он чувствовал себя оставленным близкими. Сотрудникам пансионата приписывали воспоминания о случаях, когда во время визитов дочери Екатерины Леонид Вячеславович закрывал глаза и делал вид, что спит, не желая разговаривать.
Насколько точно эти сообщения передают происходившее внутри семьи, достоверно неизвестно. Поэтому было бы несправедливо однозначно обвинять его детей или делать выводы об их отношениях только на основании подобных рассказов.