Ноги подкосились, и я медленно опустилась прямо на мокрую траву.
Первые же слова навсегда изменили всё, что, как мне казалось, я знала о своём муже…
«Мария.
Если ты читаешь это письмо, значит, меня уже нет рядом.
А если мои дети позволили передать его тебе лишь после того, как выставили тебя из дома, значит, произошло именно то, чего я боялся больше всего.
Поэтому я заранее обо всём позаботился».
Глаза наполнились слезами, и строчки начали расплываться.
Я посмотрела на адвоката.
— Значит, он… всё предвидел?
Мужчина медленно кивнул.
— Господин Гарет допускал, что после его смерти у вас могут возникнуть серьёзные трудности.
Он очень беспокоился о вашей судьбе.
Я вновь опустила глаза к письму.
«Не злись на моих детей.
Они не злые люди.
Просто всю жизнь боялись потерять то, что привыкли считать своей собственностью.
Но кое о чём они даже не догадываются».
Я перевернула лист.
Под ним находился ещё один официальный документ.
Завещание.
Однако совсем не то, которое, по словам детей, уже успели огласить.
Это был другой документ.
Адвокат осторожно пояснил:
— Перед вами дополнение к завещанию, заверенное за три дня до вашей свадьбы.
Документ оформлен с соблюдением всех требований законодательства.
Дети Гарета ничего о нём не знали.
Мои руки снова задрожали.
— Почему он скрыл его?
— Потому что господин Гарет распорядился обнародовать дополнение только спустя две недели после его кончины.
То есть именно сегодня.
Я медленно раскрыла следующую страницу.
«Мария.
Ты согласилась выйти за меня не ради моего состояния.
Я всегда это понимал.
Именно поэтому хочу сделать так, чтобы после моей смерти никто не получил возможности унизить тебя».
Из-за слёз я почти перестала различать написанные слова.
«Дом, в котором мы жили, действительно перейдёт моим детям.
Я не хотел отнимать у них место, где прошло их детство.
Но дом — далеко не единственное моё имущество».
Я вопросительно посмотрела на мужчину.
— О чём говорит Гарет?
Адвокат слегка улыбнулся.
— Читайте дальше.
Следующий документ был оформлен на официальном банковском бланке.
Я увидела указанную в нём сумму.
И буквально застыла на месте.
— Нет…
Такого просто не может быть…
Всю жизнь Гарет казался невероятно скромным человеком.
Он ездил на старой машине.
Покупал недорогую одежду.
Никогда не упоминал о серьёзном капитале.
Но банковские документы рассказывали совершенно иную историю.
Оказалось, много лет назад он продал принадлежавшую ему долю семейного бизнеса.
Полученные деньги Гарет не стал тратить.
Он вложил их.
Взвешенно.
Осторожно.
Почти на тридцать лет.
«Мария.
Если сейчас ты смотришь на эту сумму и отказываешься верить собственным глазам, знай: именно этого я и добивался.
Я не хотел, чтобы меня ценили за деньги.
Даже мои родные дети никогда не знали, насколько велики мои сбережения».
Я ещё раз взглянула на цифры.
Эта сумма превышала всё, что мне удалось заработать за целую жизнь.
— Неужели он завещал эти деньги мне?
Адвокат ответил негромко:
— И это ещё не всё.
Он раскрыл чёрную папку.
— Здесь находится ещё один документ.
Это договор об учреждении благотворительного фонда.
Согласно последней воле Гарета, фонд должен начать работу исключительно под вашим руководством.
— Под моим?
— Именно так.
Ваш супруг хотел, чтобы вы помогали пожилым людям, оставшимся в одиночестве после смерти мужа или жены.
В последние месяцы жизни он постоянно говорил об этой идее.
У меня перехватило дыхание.
— Но почему он выбрал именно меня?
Адвокат передал мне заключительную страницу письма.
«Потому что ты — единственная знакомая мне женщина, способная дарить добро, ничего не требуя в ответ.
Поэтому ты заслуживаешь не богатства.
Ты заслуживаешь душевного покоя.
И жизни, в которой больше никто не посмеет обвинить тебя в том, что ты была со мной из-за денег.
Я люблю тебя.
Навсегда.
Твой Гарет».
Я прижала письмо к груди.
Впервые со дня его смерти мои слёзы были вызваны не болью.
Я плакала, потому что даже после своего ухода Гарет сумел меня защитить.
Через три дня после визита адвоката раздался телефонный звонок.
— Госпожа Мария?
— Слушаю вас.
— Вам звонит нотариус. Завтра состоится повторное оглашение завещания. Вы обязаны присутствовать.
— Я?
— Таково было личное распоряжение господина Гарета.
…
На следующее утро я вошла в ту же нотариальную контору, откуда две недели назад меня практически выставили.
В приёмной уже находились дети Гарета.
Елена.
Её брат Максим.
А также их супруги.
Заметив меня, Елена недовольно поморщилась.
— Зачем она пришла?
Максим раздражённо выдохнул.
— Наверное, снова хочет что-нибудь получить?
Я не стала отвечать.
Молча села в стороне.
Спустя минуту дверь кабинета открылась.
— Прошу всех пройти внутрь.
Нотариус подождал, пока присутствующие рассядутся по местам.