Несколько знакомых осторожно написали Оксане, пытаясь разобраться в происходящем.
Она не стала никому подробно оправдываться.
Всем отправляла примерно одинаковый ответ:
«Андрей публично оскорбил меня при гостях. Нормально обсудить случившееся не захотел. Квартира принадлежит мне. Остальные подробности я обсуждать не собираюсь».
Вскоре ей позвонил Паша.
— Оксан, он меня уже замучил. Утверждает, что ты всё переврала.
— Но ты ведь сам присутствовал.
— Именно поэтому и звоню. Если понадобится свидетель, я расскажу всё как было.
— Спасибо. Если потребуется, обязательно обращусь.
— Он ведь постоянно так над тобой подшучивал? Не только в тот вечер?
Оксана посмотрела в окно.
Во дворе дворник поливал цветочную клумбу из шланга. Вода оставляла тёмные пятна на пересохшей земле.
— Да, Паш. Постоянно.
Мужчина тяжело вздохнул.
— Мы тоже хороши. Иногда смеялись. Понимали, что неприятно, но предпочитали молчать.
— Тогда хотя бы в следующий раз не молчите, когда увидите подобное отношение к человеку.
Через неделю Андрей приехал за оставшимися вещами.
Оксана подготовилась заранее: пригласила Ингу, аккуратно сложила одежду мужа в коробки, отдельно упаковала небольшую технику и составила подробный перечень.
Перед встречей она включила запись на телефоне и оставила аппарат на полке в прихожей.
Андрей приехал вместе с братом Денисом.
Тот выглядел недовольным, однако держался спокойно. Судя по всему, ему уже порядком надоело быть временным пристанищем для родственника, переживающего семейный конфликт.
— Твои вещи здесь, — сообщила Оксана. — Можете проверить всё по списку.
Андрей оглядел прихожую, новые дверные замки, аккуратно расставленные коробки и Ингу, стоявшую возле кухни.
Лицо его заметно вытянулось.
— Прямо как судебный пристав, — язвительно заметил он.
— Нет. Просто я больше не готова полагаться на твои обещания.
Он открыл первую коробку и начал раздражённо перебирать содержимое.
— Где моя музыкальная колонка?
— На балконе, в отдельном пакете.
— А синяя куртка?
— В нижней коробке.
— Планшет где?
— Планшет я покупала для работы. Ты иногда им пользовался, но он остаётся у меня.
Андрей презрительно усмехнулся.
— Ну конечно. Всё ценное себе присвоила.
Оксана достала чек и гарантийный документ.
— Покупка оформлена на меня, оплачена моими деньгами и предназначалась для рабочих задач. Если хочешь оспорить принадлежность вещи, решай вопрос законным способом.
Денис посмотрел на брата.
— Андрюх, хватит уже. Забирай своё и поехали.
Андрей вспыхнул, но промолчал.
Он явно надеялся на очередной скандал, крики и возможность потом рассказывать окружающим, какая у него истеричная бывшая жена.
Но Оксана не оставляла ему подобного повода.
Все вещи были упакованы, подписаны и перечислены. Даже его язвительные замечания оставались без желаемой реакции.
Когда коробки вынесли, Андрей задержался возле входной двери.
— Ну что, думаешь, победила?
Оксана забрала у него старый парковочный пропуск, который он зачем-то прихватил вместе с автомобильными ключами, и положила в ящик.
— Я ни с кем не соревновалась. Просто закрыла доступ.
— Ко мне, что ли?
— Нет, Андрей. К самой себе.
Он долго смотрел на неё, явно не понимая, почему привычные способы давления перестали действовать.
Потом молча вышел.
Денис коротко кивнул Оксане на прощание и осторожно прикрыл дверь.
Развод затянулся дольше, чем ей хотелось.
Андрей не собирался добровольно участвовать в оформлении документов, поэтому Оксана не стала тратить время на бесполезные уговоры.
Дело передали в суд.
Сначала муж обещал устроить ей «незабываемую жизнь». Потом требовал личных встреч. Затем пытался воздействовать через мать, которая постоянно взывала к жалости и семейному долгу.
Оксана отвечала исключительно по существу и предпочитала письменное общение.
Галина Степановна несколько раз приезжала к дому и сидела на лавочке возле подъезда, надеясь встретить невестку.
Однако Оксана не выходила на разговоры, которые заведомо должны были превратиться в поток обвинений.
Лето выдалось душным, пыльным, с короткими вечерними грозами.
В квартире стало удивительно просторно.
И дело было вовсе не в том, что Андрей занимал много физического места. Просто раньше его настроение словно заполняло каждую комнату.
В прихожей, где он постоянно разбрасывал обувь.
На кухне, где критиковал приготовленный ужин, хотя сам практически никогда не готовил.
В гостиной, где мог часами рассуждать о грандиозных планах, а затем попросить Оксану оплатить очередную «крайне необходимую» покупку.
Теперь всего этого не было.
Оксана не устраивала шумных праздников по случаю своего освобождения.
Она просто продолжала жить.
Работала, встречалась с подругами, приобрела новые полотенца, выбросила старую треснувшую кружку Андрея, которую почему-то хранила три года, заказала москитную сетку для окна.
