«Ты назвал меня тупой овцой перед своими друзьями? Может, напомнить тебе, на чьи деньги мы живём все эти годы?» — спокойно спросила жена, поставив мужа на место.

Несколько знакомых осторожно написали Оксане, пытаясь разобраться в происходящем.

Она не стала никому подробно оправдываться.

Всем отправляла примерно одинаковый ответ:

«Андрей публично оскорбил меня при гостях. Нормально обсудить случившееся не захотел. Квартира принадлежит мне. Остальные подробности я обсуждать не собираюсь».

Вскоре ей позвонил Паша.

— Оксан, он меня уже замучил. Утверждает, что ты всё переврала.

— Но ты ведь сам присутствовал.

— Именно поэтому и звоню. Если понадобится свидетель, я расскажу всё как было.

— Спасибо. Если потребуется, обязательно обращусь.

— Он ведь постоянно так над тобой подшучивал? Не только в тот вечер?

Оксана посмотрела в окно.

Во дворе дворник поливал цветочную клумбу из шланга. Вода оставляла тёмные пятна на пересохшей земле.

— Да, Паш. Постоянно.

Мужчина тяжело вздохнул.

— Мы тоже хороши. Иногда смеялись. Понимали, что неприятно, но предпочитали молчать.

— Тогда хотя бы в следующий раз не молчите, когда увидите подобное отношение к человеку.

Через неделю Андрей приехал за оставшимися вещами.

Оксана подготовилась заранее: пригласила Ингу, аккуратно сложила одежду мужа в коробки, отдельно упаковала небольшую технику и составила подробный перечень.

Перед встречей она включила запись на телефоне и оставила аппарат на полке в прихожей.

Андрей приехал вместе с братом Денисом.

Тот выглядел недовольным, однако держался спокойно. Судя по всему, ему уже порядком надоело быть временным пристанищем для родственника, переживающего семейный конфликт.

— Твои вещи здесь, — сообщила Оксана. — Можете проверить всё по списку.

Андрей оглядел прихожую, новые дверные замки, аккуратно расставленные коробки и Ингу, стоявшую возле кухни.

Лицо его заметно вытянулось.

— Прямо как судебный пристав, — язвительно заметил он.

— Нет. Просто я больше не готова полагаться на твои обещания.

Он открыл первую коробку и начал раздражённо перебирать содержимое.

— Где моя музыкальная колонка?

— На балконе, в отдельном пакете.

— А синяя куртка?

— В нижней коробке.

— Планшет где?

— Планшет я покупала для работы. Ты иногда им пользовался, но он остаётся у меня.

Андрей презрительно усмехнулся.

— Ну конечно. Всё ценное себе присвоила.

Оксана достала чек и гарантийный документ.

— Покупка оформлена на меня, оплачена моими деньгами и предназначалась для рабочих задач. Если хочешь оспорить принадлежность вещи, решай вопрос законным способом.

Денис посмотрел на брата.

— Андрюх, хватит уже. Забирай своё и поехали.

Андрей вспыхнул, но промолчал.

Он явно надеялся на очередной скандал, крики и возможность потом рассказывать окружающим, какая у него истеричная бывшая жена.

Но Оксана не оставляла ему подобного повода.

Все вещи были упакованы, подписаны и перечислены. Даже его язвительные замечания оставались без желаемой реакции.

Когда коробки вынесли, Андрей задержался возле входной двери.

— Ну что, думаешь, победила?

Оксана забрала у него старый парковочный пропуск, который он зачем-то прихватил вместе с автомобильными ключами, и положила в ящик.

— Я ни с кем не соревновалась. Просто закрыла доступ.

— Ко мне, что ли?

— Нет, Андрей. К самой себе.

Он долго смотрел на неё, явно не понимая, почему привычные способы давления перестали действовать.

Потом молча вышел.

Денис коротко кивнул Оксане на прощание и осторожно прикрыл дверь.

Развод затянулся дольше, чем ей хотелось.

Андрей не собирался добровольно участвовать в оформлении документов, поэтому Оксана не стала тратить время на бесполезные уговоры.

Дело передали в суд.

Сначала муж обещал устроить ей «незабываемую жизнь». Потом требовал личных встреч. Затем пытался воздействовать через мать, которая постоянно взывала к жалости и семейному долгу.

Оксана отвечала исключительно по существу и предпочитала письменное общение.

Галина Степановна несколько раз приезжала к дому и сидела на лавочке возле подъезда, надеясь встретить невестку.

Однако Оксана не выходила на разговоры, которые заведомо должны были превратиться в поток обвинений.

Лето выдалось душным, пыльным, с короткими вечерними грозами.

В квартире стало удивительно просторно.

И дело было вовсе не в том, что Андрей занимал много физического места. Просто раньше его настроение словно заполняло каждую комнату.

В прихожей, где он постоянно разбрасывал обувь.

На кухне, где критиковал приготовленный ужин, хотя сам практически никогда не готовил.

В гостиной, где мог часами рассуждать о грандиозных планах, а затем попросить Оксану оплатить очередную «крайне необходимую» покупку.

Теперь всего этого не было.

Оксана не устраивала шумных праздников по случаю своего освобождения.

Она просто продолжала жить.

Работала, встречалась с подругами, приобрела новые полотенца, выбросила старую треснувшую кружку Андрея, которую почему-то хранила три года, заказала москитную сетку для окна.