— Я блокирую твою дополнительную карту. И денег на продукты больше не дам. Раз ты не выполняешь свои обязанности, значит, я не обязан тебя содержать. Живи на свои тридцать тысяч. Посмотрим, как быстро запоёшь.
— Хорошо, — спокойно пожала я плечами. — Буду жить на свои.
Он натянул мятую рубашку, криво завязал галстук и ушёл, хлопнув дверью.
Вечером он вернулся голодный.
— Что у нас на ужин?
— У меня и Артёма — гречка с курицей. У тебя — то, что ты сам себе купил.
— Я ничего не покупал! Это ты должна покупать еду!
— На какие деньги? Карту ты заблокировал. А мои деньги — это мои деньги. Я купила продукты только для себя и ребёнка.
— Ты мужа голодом морить собралась?!
— Нет. Я просто не содержу дармоедов. Ты же сам сказал: кто не работает, тот не ест. Я по дому не работаю — ты меня не кормишь. Ты не покупаешь продукты — я тебя не кормлю. Всё логично.
Сергей распахнул холодильник. Там стояли контейнеры с едой, подписанные маркером: «АЛИНА» и «АРТЁМ».
Он попытался взять один.
— Не трогай, — ровно сказала я. — Это на завтра. Съешь — новое готовить не буду.
Он выругался, достал из морозилки старые пельмени, которые лежали там уже месяцев шесть. Сварил их, а кастрюлю, разумеется, не помыл.
Так наша война перешла в затяжную фазу.
В пятницу был тот самый корпоратив. Сергей собирался почти два часа. Гладил костюм, заливал себя одеколоном, крутился перед зеркалом.
— Ты готова? — крикнул он мне.
Я вышла в старых джинсах и свитере. Без макияжа, волосы собраны в простой хвост.
— Ты… ты что, так пойдёшь?! — у Сергея дёрнулся глаз.
— Да. Ты же сказал, что денег на платье нет, на салон тоже нет. А синее платье моль погрызла. Поэтому иду в том, что есть.
— Ты меня опозоришь! Там будут жёны учредителей в бриллиантах!
— Значит, у них, наверное, щедрые мужья. А я жена менеджера, у которого каждая копейка на счету. Пусть увидят правду.
— Ты никуда не идёшь! — заорал он. — Оставайся дома!
— С удовольствием, — я сняла кроссовки. — Хорошо тебе повеселиться, милый.
Он ушёл один, злой до белого каления.
Вернулся уже под утро, пьяный.
— Все спрашивали, где ты, — ныл он, стягивая ботинки. — Пришлось сказать, что ты заболела. Врать из-за тебя пришлось!
— Бедный, — сказала я. — Иди спать на диван. В спальне перегаром пахнуть не должно, я это не переношу.
В субботу утром раздался звонок. Звонила Галина Ивановна.
— Алина! — голос свекрови звенел от возмущения. — Серёжа мне звонил! Всё рассказал! Говорит, ты его голодом держишь, рубашки не стираешь, на корпоратив не пошла! Ты что, совсем совесть потеряла?
— Галина Ивановна, приезжайте, — спокойно сказала я. — Сами всё увидите.
— Приеду! Конечно, приеду! Сейчас приеду и порядок наведу!
Она появилась через час с сумками — привезла сыночку котлет. Переступила порог квартиры и… застыла.
В нос ударил тяжёлый запах. Мусорное ведро не выносили уже четыре дня, крышка на нём не закрывалась, оттуда воняло тухлятиной. В раковине высилась гора посуды: тарелки с засохшим кетчупом, кастрюля с прилипшими пельменями, чашки с плесенью. В коридоре валялись комья грязи, которые Сергей натаскал на ботинках.
А я сидела в кресле, с маской на лице, и листала журнал.
— Господи… — прошептала свекровь. — Это что такое? Притон?
— Это квартира вашего сына, Галина Ивановна. В его естественном виде.
— Алина! Но ты же женщина! Ты должна…
— Я никому ничего не должна. Сергей сказал, что я дармоедка и ничего не делаю. Вот я и решила соответствовать его словам.
— Но он же работает! Он устаёт!
— А я не устаю? — я поднялась. — Пойдёмте, я вам кое-что покажу.
Я провела её в ванную. Там лежала гора грязного белья, а носки Сергея были разбросаны по всему полу.
— Видите? — спросила я. — Это всё ваш сын сделал за четыре дня. За собой и Артёмом я убирала. А это — исключительно его вклад.
Свекровь сжала губы. Она была чистюлей, и подобный бардак для неё был почти личным оскорблением.
Она прошла на кухню, открыла плиту — там всё было залито жиром.
— Серёжа! — крикнула она.
Сергей вышел из комнаты заспанный, в трусах.
— О, мам! Привет! Ты приехала? Котлетки привезла? А то эта… — он кивнул в мою сторону, — меня не кормит.
— Я тебе сейчас дам котлетки! — вдруг рявкнула Галина Ивановна, схватила со стола грязное полотенце и хлестнула им сына по плечу.
— Ай! Мам, ты чего?!
— Ты, свинья! Во что ты превратил дом?! Я тебя так воспитывала?! Носки по всей квартире! Унитаз… тьфу, смотреть противно!
— Мам, ну Алинка же должна…
— Алинка тебе не прислуга! Она жена! И мать твоего ребёнка! А ты, кабан взрослый, даже за собой убрать не в состоянии? Ты ей карту заблокировал? Ты?!
— Ну… это был воспитательный момент…
— Я тебе сейчас устрою воспитательный момент! — она достала кошелёк. — Алина, сколько он должен тебе на продукты?
— Пять тысяч за неделю.
Галина Ивановна вынула пятитысячную купюру и положила на стол.
— Вот. Купи нормальной еды себе и Артёму. А этот пусть пельмени ест, пока не научится унитаз мыть.