— Конечно. Раньше я бы испугалась, а сейчас почему-то уверена в себе. Словно проснулась после долгого сна.
— Я понимаю, — улыбнулась мать.
Она и сама чувствовала нечто похожее. После переезда вернулась работать в музей — сначала на несколько часов дважды в неделю, затем стала выходить чаще. Ей снова нравилось вставать по утрам, подбирать одежду, разговаривать с посетителями и возвращаться домой с приятной усталостью.
О разводе Ольга не пожалела.
Игорь сначала угрожал, потом пытался давить на жалость, а после обещал измениться. Он звонил по ночам, присылал длинные сообщения и уверял, что жена разрушает семью из-за «обычной бытовой ссоры». Но Оля больше не верила его словам.
Дом продали. После разбирательств и раздела имущества Зинаида Алексеевна получила сумму, позволившую купить скромную однокомнатную квартиру. Ольга поселилась неподалёку.
Светлана Константиновна устроила такой скандал, что соседи вызвали полицию. Она обвиняла невестку в неблагодарности, кричала, что её лишают заслуженного покоя, и требовала оставить дом сыну. Однако ей пришлось вернуться в собственную квартиру, которую она так и не успела сдать.
Когда последние документы были подписаны, Зинаида Алексеевна почувствовала, будто закрылась тяжёлая дверь.
Однажды вечером они с дочерью пили чай на новой кухне. На столе стояла другая чашка — тоже с голубым ободком. Оля нашла похожую в антикварной лавке и подарила матери на новоселье.
Зинаида Алексеевна провела пальцами по гладкому фарфору и тихо сказала:
— Спасибо тебе.
— За что?
— За то, что выбрала меня.
Оля накрыла её руку своей.
— Разве могло быть иначе? Ты моя мама. Самый близкий человек. А близких не используют и не отправляют с глаз долой, когда они становятся неудобными.
Она крепче сжала материнские пальцы.
— Своих нужно защищать. Всегда.