— Привет, мои девочки, — обыденно произнёс он. — Что лица такие мрачные?
Лена смотрела на него и чувствовала, как тело постепенно перестаёт её слушаться.
Онемение поднялось от ног, сжало живот, дошло до горла.
Она не молчала потому, что не знала ответа.
Просто в голове с бешеной скоростью прокручивались все странности последних месяцев.
Ночные походы в ванную.
Испуганный взгляд.
Отказ от еды.
Резкие движения при виде отчима.
И его улыбка.
Теперь всё соединилось.
Картина, которую Лена так долго не хотела замечать, оказалась чудовищной.
Она поняла, что всё это время опасный человек спал рядом с ней, сидел за одним столом, разговаривал с её дочерью и изображал заботливого мужа.
Не услышав ответа, Сергей хмыкнул и прошёл на кухню.
Лена медленно повернулась к Ане.
Дочь смотрела на неё одновременно с ужасом и надеждой.
Тогда Лена сделала единственное, что должна была сделать.
Поднесла палец к губам, показывая, что сейчас нельзя говорить.
А затем прошептала:
— Иди ко мне.
Аня бросилась к матери.
Лена прижала её к груди и заслонила собой от кухни, где Сергей гремел посудой.
Онемение исчезло.
Его сменила ледяная ясность.
Она не станет устраивать скандал.
Не будет кричать и требовать признаний.
Не позволит втянуть себя в спор.
Она просто возьмёт документы, телефон, самые необходимые вещи, дочь и немедленно уйдёт.
И больше никогда не даст этому человеку приблизиться к своему ребёнку.
Тишина в их доме больше не станет прикрытием.
Теперь она поможет им спастись.
ЧАСТЬ ВТОРАЯ. ЯСНОСТЬ
Позже Лена почти не могла вспомнить, как собирала сумку.
Руки двигались сами.
Документы.
Наличные деньги.
Одежда Ани.
Лекарства.
Телефонные зарядки.
Любимый плюшевый заяц с оторванным ухом.
Аня стояла рядом, держалась за край материнской куртки и не произносила ни слова.
Тихая девочка.
Удобный ребёнок.
Девочка, которую слишком долго учили молчать.
Лена накинула пуховик прямо поверх домашней одежды, крепко взяла дочь за руку и открыла входную дверь.
— Лен, ты куда собралась? — раздалось с кухни.
Послышались шаги.
Сергей появился в коридоре, вытирая руки полотенцем.
Увидев сумку и лицо жены, он перестал улыбаться.
— Что происходит?
Лена посмотрела на него так, словно впервые видела настоящего человека, скрывавшегося за знакомым лицом.
— Отойди, — тихо сказала она.
— Ты в своём уме? Куда вы пойдёте вечером? Ане завтра в школу.
Он сделал шаг вперёд.
Девочка мгновенно отпрянула и вжалась в стену.
Лена закрыла её собой.
— Если ты приблизишься ещё хоть на шаг, я закричу так, что сюда сбегутся все соседи, — произнесла она. — Потом вызову полицию. Расскажу про пуговицу. Про ночные страхи моей дочери. Про её состояние. И про то, как ты на неё смотрел.
Сергей остановился.
В его глазах появилось выражение, которого Лена раньше не замечала.
Не раскаяние.
Не страх.
Холодный расчёт.
Он быстро оценивал ситуацию.
— Ты ничего не сможешь доказать, — произнёс он. — Ребёнок всё выдумал. А ты просто истеричка.
Лена сделала шаг за порог.
— Разбираться будут другие люди.
Дверь закрылась.
Она отделила их от его голоса, запаха, улыбки и власти над их жизнью.
В лифте они молчали.
На улице морозный воздух резко обжёг лёгкие.
Аня держала мать за руку так сильно, что побелели пальцы.
Под фонарём Лена остановилась и достала телефон.
Кому звонить?
Матери уже не было в живых.
У близкой подруги были свои проблемы.
Сразу обращаться в полицию?
Да, но сначала необходимо было найти безопасное место хотя бы на ночь.
Тогда она набрала номер единственного человека, которому действительно доверяла.
Своей начальницы, Ирины Васильевны.
Пожилая женщина всегда относилась к Лене с теплом и по-матерински.
— Ирина Васильевна, простите, что так поздно, — заговорила Лена, едва сдерживая слёзы. — Можно мы с дочерью приедем к вам? Нам очень нужно. Прямо сейчас.
Через сорок минут они сидели на кухне в небольшой квартире Ирины Васильевны.
Перед ними стояли кружки горячего чая.
Для Ани хозяйка приготовила большой бутерброд.
Девочка впервые за весь вечер смогла сделать несколько укусов.
— Рассказывай, — коротко произнесла Ирина Васильевна, глядя на Лену поверх очков.
Лена рассказала всё.
Без оправданий.
Без смягчений.
Не скрывая ни одной детали.
После её рассказа на кухне воцарилась тяжёлая тишина.
Ирина Васильевна долго молчала, затем сняла очки и устало потёрла переносицу.
— Ты правильно сделала, что ушла, — сказала она. — Завтра мы пойдём в полицию. Потом к врачу. И обязательно к детскому психологу.
Аня, которая почти задремала за столом, вздрогнула и открыла глаза.
— Мама, он нас найдёт? — спросила она шёпотом.
Лена посмотрела на бледное лицо дочери, на тени под глазами и слишком взрослое выражение её взгляда.
— Нет, родная. Больше он к тебе не приблизится. Я всегда буду рядом. Обещаю.