И там, на площадке, был фотограф. Он нас всех фотографировал, а потом отдал нам каждой по маленькой фотографии на память о дне рождения, а я предложила Лике поменяться, чтобы я ей свою карточку, а она мне — свою. Потому что скоро выпускной, она пойдет в гимназию, а я в нашу школу, и мне так хотелось, чтобы у нас остались фотографии друг друга. А она отказалась меняться, ей хотелось, чтобы у нее осталась фотография ее в новом платье. А я ей сказала, что у нее же будет много других фотографий в этом платье и что дружба важнее платья. А она ответила, что ее фото будет в выпускном альбоме, и я всегда смогу там на нее посмотреть. А потом мы поехали к ней домой. У нее есть своя, отдельная комната. И она такая красивая, мама, как комната настоящей принцессы. И в ней столько игрушек! И был такой красивый торт! Лика сказала, что его делали на заказ. И девочки говорили, в каких платьях придут на выпускной. А мне почему-то было так грустно, мама. Мне показалось, что мы совсем не богатые, а очень даже бедные. У нас такая маленькая квартира. Мы с тобой и Антошкой живем в одной комнате. И игрушек у нас совсем нет. И ты не водишь машину. И уроки я буду делать за нашим кухонным столом. Так какие мы, мама? Бедные или богатые?
— Богатые, доченька, очень богатые. Мы есть друг у друга, мы здоровы и любим друг друга – это и есть богатство
А все остальное – это не так важно. Есть – хорошо, а нет – это не страшно. Страшно потерять близкого, родного человека. А деньги потерять не страшно. Вы еще чуть подрастете, я смогу выйти на работу на полный день, и все у нас будет хорошо, поверь.
Но голос мамы дрогнул, она обернулась посмотреть на нее и увидела, что лицо мамы вдруг стало печальным и тоскливым, каким было, когда выслушивала она нотацию от Антошкиной воспитательницы. И ей вдруг захотелось как-то маму поддержать, что-то такое важное ей сказать, но она не знала, что говорить, и просто прижалась к ней, как прижималась совсем маленькой, ударив коленку. Как будто в такие моменты не существовало в мире никого, кроме нее и мамы.
И мама обняла ее в ответ тоже, посопела ежиком в макушку, отчего стало щекотно и смешно, а потом вдруг сказала: «Я не хотела тебе заранее говорить, но мне подвернулась хорошая подработка. Помнишь, я всю прошлую неделю сидела за компьютером по ночам? Как раз сегодня, мне, наконец-то, заплатили, и завтра мы пойдем покупать тебе новое платье и туфли на выпускной! Ты будешь самой красивой принцессой! Я обещаю!».
На следующий день, после детского сада, они пришли в тот самый магазин. Продавщицы вместе с мамой суетливо захлопотали вокруг нее, помогая одеться. Она стояла перед большим зеркалом, не веря, что все это происходит с ней. Мама застегивала ей молнию, расправляла юбку. Она ходила по магазину пристукивая маленькими каблучками новых туфель и чувствовала себя самой нарядной девочкой в мире. Проходя мимо Антошки, подмигнула ему, спросила: «Ну как?». А он не ответил ничего, потому что было ему грустно. Он опять подрался с Вовкой, и снова ему влетело от воспитателей, и белый свет был не мил. Какое уж тут платье?
Она посмотрела еще раз в зеркало, как бы стараясь запомнить себя такой удивительно красивой, а потом решительно подошла к маме и попросила помочь переодеться. Уже дома, когда улегся Антошка, а они с мамой перемыли посуду, включили настольную лампу и уютно, рядышком, сели шить куклу, мама осторожно спросила:
— Почему ты отказалась покупать платье? Ты же так мечтала!
— Я просто подумала, мама, что у Антошки скоро День Рождения. А давай купим ему пожарную машину? Сделаем сюрприз! Представляешь, он проснется утром, а у него перед носом настоящий подарок. И он как завопит! Так, что все соседи услышат! Когда я думаю об этом, мне хочется смеяться, мама. И я чувствую себя даже больше, чем богатой!