Игорь лично забрал плотный конверт и вошёл в квартиру с видом победителя.
В гостиной его уже ждали Елена и Зинаида Павловна, которая как раз приехала «проведать любимых внучек».
Игорь нетерпеливо разорвал конверт, пробежал глазами по строкам и с огромным облегчением выдохнул:
— Девяносто девять и девять десятых процента!
Он громко произнёс это на всю квартиру и бросил лабораторный бланк на стеклянный журнальный столик.
Лицо его светилось почти детской радостью.
— Официально подтверждено! Ну слава богу, девки мои! Зина, накрывай на стол. Зря мы на Ленку грешили!
Он шагнул к жене, широко раскинув руки.
— Прости меня, Ленусь! Нервы не выдержали, бизнес, конкуренты, стрессы. Сама понимаешь. Накрутил себя. С мужиками в бане поговорил — они тоже масла в огонь подлили. Но теперь всё закрыто раз и навсегда!
Зинаида Павловна удовлетворённо закивала.
— Вот видишь, Игореша. Доверие — это хорошо, но проверка никому не помешает. Теперь ты точно знаешь, что девочки твои. Мужчина имеет право понимать, кого он содержит.
Елена не сдвинулась с места.
Она спокойно уклонилась от объятий, взяла заключение, сложила его вдвое и вложила в папку со своими документами.
— Ты успокоился? — тихо спросила она, глядя мужу прямо в глаза.
— Абсолютно! — Игорь радостно потёр руки. — Всё, забыли этот кошмар. Вечером поедем в ресторан, я угощаю!
— Прекрасно, — сказала Елена и положила папку на стол. — А теперь иди в прихожую. Твои чемоданы уже собраны. Куртки висят сверху.
Улыбка Игоря дрогнула и медленно исчезла с лица.
Он непонимающе моргнул.
— Какие ещё чемоданы? Лен, ты сейчас шутишь?
Зинаида Павловна театрально схватилась за сердце.
— Елена, ты с ума сошла? Он всего лишь проверил! Он мужчина, глава семьи. Он имеет право сомневаться! За что ты его выставляешь?
— Завтра мой адвокат подаст документы на развод и раздел имущества, — спокойно ответила Елена. — Этот тест доказал не твою любовь к дочерям, Игорь. Он доказал только то, что ты патологически подозрительный человек.
Игорь замер.
— Двадцать пять лет ты оценивал меня по собственным грязным правилам. По своим командировочным женщинам и гостиницам, о которых я всё знала. Ты решил, что если сам способен годами жить двойной жизнью, то и я обязательно такая же.
Игорь начал бледнеть.
— Я молчала ради детей. Я сохраняла иллюзию семьи, потому что считала, что им нужен отец. Но ты решил, что можешь без последствий унижать их и меня ради собственного душевного удобства.
Елена говорила негромко, но каждое слово звучало жёстче крика.
— Экзамен ты сдал, Игорь. ДНК подтвердила твоё отцовство. Но семьи больше нет. Уходи.
Началась суетливая и жалкая борьба.
Игорь возмущался.
Переходил на угрозы.
Потом пытался умолять.
Затем обещал, что всё исправит.
Но Елена оставалась непреклонной.
Поняв, что до неё не достучаться, Игорь бросился к комнате дочерей. Он распахнул дверь без стука.
Полина и Арина стояли возле окна.
— Девочки, дочки, скажите матери! — взмолился он, нерешительно переступая порог. — Я же извинился! Я признал, что ошибся. Ну оступился отец, с кем не бывает?
Арина медленно повернулась к нему.
— Ты нам больше не отец. А теперь выйди из нашей комнаты.
Она подошла к двери и закрыла её прямо перед лицом Игоря.
Результат анализа подтвердил его биологическое отцовство, но не вернул ему доверие дочерей.
Игорь оказался в пустой съёмной квартире.
Его идеальный мир, который годами держался на контроле, страхе и подчинении, рухнул за один вечер.
Старший сын Антон и младшая Света были потрясены тем, до какой низости отец дошёл по отношению к матери и сёстрам. Они резко отдалились от Игоря и в дальнейшем отвечали ему лишь короткими сообщениями по праздникам.
А через два года, когда Полина и Арина получали паспорта, они официально взяли девичью фамилию матери.
Игорь получил свою бумажную правду.
Но навсегда потерял настоящую жизнь.
Потому что отцовство подтверждается анализом, а семья — доверием, уважением и любовью.