Он молчал.
Гвоздики в его руке опустились ещё ниже.
— Аня, — его голос вдруг стал жалким и тихим, — я люблю тебя.
— А я тебе верила. Теперь понимаю, что это совершенно разные вещи.
Я закрыла дверь.
Тихо, без хлопка.
Я всё ещё не любила шум.
…
Спустя два месяца у меня родилась дочь.
Я назвала её Соней.
Антон приехал в роддом, потому что я разрешила.
Он долго стоял возле кроватки, смотрел на малышку и плакал.
Я не сказала ничего.
Не из желания наказать его.
Просто внутри больше не осталось чувств.
Сейчас Соне восемь месяцев.
Я продолжаю работать с Мариной.
Три книги уже вышли, сейчас мы заканчиваем четвёртую.
Антон приезжает к дочери по субботам, привозит игрушки и время от времени снова пытается вернуть меня.
То приходит с цветами.
То плачет.
То предлагает попробовать начать всё заново.
Я спокойно улыбаюсь, предлагаю ему чай, передаю Соню и занимаюсь своими делами.
Развод официально оформили месяц назад.
Антон подписал документы без возражений.
…
Иногда вечерами, когда Соня засыпает, я сижу возле окна с кружкой чая и думаю о том, что случилось бы, если бы в тот вечер я заплакала.
Стала бы просить Антона передумать?
Осталась бы рядом с ним?
Продолжила бы оправдывать его?
Наверное, я рожала бы в постоянном стрессе.
После родов сидела бы дома, прислушиваясь к его шагам и пытаясь угадать настроение.
Постепенно угасала бы, как уже угасала последние полгода нашего брака.
Но вместо этого я молча собрала маленький чемодан и вышла из квартиры.
Без крика.
Без скандала.
Без громко захлопнутой двери.
Знаете, что в этой истории самое ироничное?
Тогда Антон сказал мне:
«Вали к своим родителям, обуза».
Но я не уехала к родителям.
Я ушла навстречу собственной жизни.
А настоящей обузой, как оказалось, всё это время был он.
P. S. от автора: Иногда слова «он выгнал меня из дома» звучат как начало трагедии. Но порой это всего лишь первая дверь, которую кто-то случайно открыл перед вами. Самое важное — не позволить страху заставить вас войти обратно.